Вместе с тем много недодумали. И прежде всего количество переходов и скорость прохождения через плохую зону II. В итоге время нахождения в нерекомендованной зоне и скорости ее прохождения были установлены без согласования с заводом-изготовителем, а судя по плачевным итогам, совершенно ошибочно. Более того, современные аппаратно-программные средства управления системой из десяти ГА допускали и такое решение, при котором опасный ГА-2 вообще мог находиться только в зоне I и никогда не участвовать в управлении совокупной мощностью, т.е. никогда не переходить через зону II. Это надо было сделать хотя бы из элементарного чувства самосохранения – чтобы остаться в живых при аварии. Но и это сделано не было.

В техническом задании на разработку ГРАРМ даже не были сформулированы критерии, определяющие приоритеты работы ГА при групповом регулировании мощности, индивидуальное ограничение по мощности и зонам, не рекомендованным к работе, не учитывались особенности ГА. Не были установлены критерии выбора приоритетного ГА и сроки сохранения приоритета. Алгоритм воздействия ГРАРМ на ГА в ходе автоматического регулирования мощности и частоты не согласовывался с заводом- изготовителем гидротурбины.

В итоге ГА-2 повибрировал-повибрировал, да и «подпрыгнул».

Пожар в карманном фонарике

А началось все с инцидента на Братской ГидроЭС. 16 августа в 20.20 по московскому времени на пульте управления сработала пожарная сигнализация ООО «Иркутскэнергосвязь», размещенного в арендуемом у Братской ГидроЭС помещении. После чего сработала сигнализация о неисправности каналов связи, отключились каналы автоматического регулирования частоты и перетоков мощности, электронно-вычислительных машин, пропала голосовая связь с дежурным диспетчером оперативно-диспетчерского управления, дежурным диспетчером ОАО «Иркутскэнерго» и дежурным диспетчером ООО «Иркутсэнергосвязь». Через 30 мин. возгорание было локализовано, а 17 августа в 10.03 связь восстановлена.

В акте вообще не исследованы обстоятельства этого пожара, а событие очень странное и подозрительное. Поскольку, во-первых, в период аварийного режима на устройствах связи и телемеханики недоотпуска электрической энергии Братской ГидроЭС вообще не было, т.е. это была локальная авария на слаботочных цепях сигнализации и связи, что персонал в силу низкой квалификации не выявил. Во-вторых, осталось непонятным, почему диспетчер не воспользовался обычным сотовым телефоном. Позвони он просто в машинный зал Братской ГидроЭС по сотовому телефону, специально закрепленному за диспетчером, то узнал бы, что никакой аварии на Братской ГидроЭС вообще нет и никаких мер по глобальным коммутациям в масштабах всей Сибири предпринимать вообще не нужно!

Подозрения тем более оправданы, что 16 августа, 20.20 мск – это в Иркутске ночь с воскресенья на понедельник, 1.20. И как там на пульте проводили эту ночь, не очень ясно, потому что пожар в слаботочных цепях связи – вещь довольно странная, все равно как вдруг случился пожар в карманном фонарике. Не случайно это место в акте какое-то очень неотчетливое. Не названа, например, причина пожара. К тому же выявилось, что нет резервных цепей сигнализации и связи с резервным источником питания. Это уже тянет на преступление.

Закат электрического солнца

Итак, диспетчер не стал выяснять, что случилось на его собственной ГидроЭС, а позвонил в пожарную часть и, видимо, в оперативно-диспетчерское управление (ОДУ) Сибири. И в 20.31 (время мск) 16 августа диспетчер ОДУ Сибири отдал команду перевести ГРАРМ СШГЭС в режим автоматического регулирования от централизованной системы Сибири. Диспетчеры решили, что Братская ГидроЭС выключилась, и в системе будет сильный недобор мощности. И до 3.13 СШГЭС работала, непрерывно меняя мощность. Хотя на самом деле Братская ГидроЭС работала исправно, и не было нужды вообще трогать СШГЭС.

В 23.14 мск по команде персонала СШГЭС из резерва был выведен ГА-2, про который все знали, что его лучше не включать. Но включили. И четыре часа он поработал, до 3.13, после чего «взлетел». Кстати, в этот день произошла еще и катастрофа с самолетом во время праздника — Дня воздушного флота РФ.

Из таблицы хорошо видно, что за ночь ГА-2 перешел через зону II шесть раз, сколько в сумме он там находился, не указано, хотя это известно. На шестом разе, в момент нахождения в плохой зоне II (при мощности 475 КВт) произошла авария. За 13,5 минут до аварии амплитуда вибрации крышки турбинного подшипника составила 800 микрон, в это же время для ГА-1 величина составляла 200, а для ГА-7 и ГА-10 – 50 микрон.

В 3.13 мск, т.е. практически в момент аварии, амплитуда уже была 840 микрон, т.е. процесс раскачивался. Предельно допустимый максимум составлял 160 микрон, т.е. был превышен в 5 с лишним раз.

Короче говоря, «вследствие многократного возникновения дополнительных нагрузок переменного характера на ГА, связанных с переходами через не рекомендованную зону, образовались и развились усталостные повреждения узлов крепления гидроагрегата, в том числе крышки турбины. Вызванные динамическими нагрузками разрушения шпилек привели к срыву крышки турбины и разгерметизации водоподводящего тракта гидроагрегата. Кроме разрушенных, обнаружены шпильки, на которых отсутствуют следы срыва гаек. Это свидетельствует о том, что на момент аварии гайки на шпильках отсутствовали».

Последняя деталь и вовсе пикантная. Крышку так часто снимали, что перестали закручивать все гайки на шпильках!

Но в акте указаны и другие криминальные причины. «Система непрерывного виброконтроля, установленного на гидроагрегате № 2 в 2009 г., не была введена в эксплуатацию и не учитывалась оперативным персоналом и руководством станции при принятии решений. В период с 21.04.2009 по 17.08.2009 наблюдался рост показаний вибрации турбинного подшипника гидроагрегата № 2, примерно в 4 раза».

Амплитуда вибрации крышки ТП в 5 раз выше допустимой, а ни один из датчиков не срабатывает! Датчики на местах, но их информация только фиксируется для истории техники и истории катастроф, а в работе АСУ-ТП они не участвуют, хотя должны были подать команду на вывод ГА-2 из работы — с одной стороны, через ЭГК, которая должна была подать команду на серводвигатели лопаток НА и вообще выключить вращение РК турбины, а с другой стороны, прямо на привод аварийного затвора, поскольку вибрация 800 микрон – это уже признак аварии. Но ничего не было подключено, критерии аварийности не были правильно сформулированы.

Это уж надо вовсе ума лишиться! Тут надо вызывать не Рос_Тех_Надзор, а сразу психиатров! Впрочем, все понятно: если настроить датчики с нормальной уставкой, то они будут все время выключать ГА-2, а нужно, чтобы он работал любой ценой. Мы же, как известно, за ценой не постоим и все равно включим ее в тариф за электроэнергию.

К сожалению, в акте нет функциональных схем АСУ-ТП ГА и протоколов ее изменений. Хорошо бы проверить, были ли реально включены другие защиты, теоретически предусмотренные. Я уж не говорю о том, что сама АСУ-ТП, согласно акту приемки 2000 г., ненадежна и устарела еще в 2000 г., 10 лет назад.

Финал этого проектно-технологического бардака простой. «При входе в зону эксплуатационной характеристики гидроагрегата, не рекомендованной к работе, произошел обрыв шпилек крышки турбины. Под воздействием давления воды в гидроагрегате ротор гидроагрегата с крышкой турбины и верхней крестовиной начал движение вверх и, вследствие разгерметизации, вода начала заполнять объем шахты турбины, воздействуя на элементы генератора… Рабочее колесо перешло в насосный режим и за счет запасенной энергии ротора генератора создало избыточное давление на входных кромках лопастей рабочего колеса, что привело к обрыву перьев лопаток направляющего аппарата. Через освободившуюся шахту ГА-2 вода начала поступать в машинный зал станции».

Дальнейшее известно: электрическое солнце на могучем Енисее закатилось. Сработала цепочка случайностей, каждая из которых есть проявление закономерности. В историю человеческой глупости вписана еще одна яркая страница. Хорошо тут только одно: что на СШГЭС не было ядерного реактора.

[1] Непорожний Петр Степанович (1910 – 1999), министр энергетики и электрификации СССР в 1962 – 1985 гг. Вдохновитель и организатор большой программы строительства ГидроЭС, в том числе всех сибирских – Братской, Красноярской, Саяно-Шушенской и Усть-Илимской. При нем была создана Е_Э_С – Единая энергетическая система. СШГЭС имя Непорожнего было присвоено в 2002 г. по инициативе РАО «ЕЭС Рф». Именно Непорожний разрешил эксплуатацию СШГЭС без акта о приемке.

Еще записи на эту же тему:

• Эхо: Анатолий Чубайс отреагировал на заявление комиссии Ростехнадзора о том, что он причастен к возникновению аварии на Саяно-Шушенской ГЭС. (0)
• Эхо Москвы: Ситуация на Саяно-Шушенской ГЭС. Есть ли новая угроза новой аварии (0)
• Эхо (Милов): Ростехнадзор — на мыло (0)
• Энергетика Казахстана: мрак наступает, о последствиях аварии на СШ ГЭС и не только (0)
• Эксперт: Технический директор Силовых машин об Акте аварии на СШГ (6)

Страницы: 1 2 3 4