— Я всегда доведу дело до конца, даже если это мне сулит непредвиденные убытки. Это будет моя вина, мой плохой расчет, но заказчика я никогда не подведу. «Газпром» контролирует исполнение работ на объектах, как на его собственных, так и на объектах его «дочек». Совещания по строительству объектов проходят в «Газпроме» раз в две недели.

Кроме того, технически мы оснащены лучше, чем наши конкуренты, — начиная с 1996 г. все заработанные деньги мы вложили в развитие компании.

Но мы уже тогда работали не только с «Газпромом». Параллельно с проектом по «Оренбургнефти» мы сотрудничали и с ТНК, и с «Лукойлом», но, конечно, не в таких объемах. Доля заказов «Газпрома» в общем объеме составляла около 50%. Параллельно с этим в 90-е гг. мы выступали в качестве инвесторов по строительству жилья в Москве.

— Но сейчас доля заказов «Газпрома» только выросла и составляет 65%.

— Так оценивать не очень корректно, потому что доля все время колеблется. Если мы, например, сейчас выиграем тендер «Русгидро», то этот процент, естественно, упадет.

— Говорят, что получить крупный подряд «Газпрома» непросто, откаты составляют 30-40%…

— Это неправда. Погрешности, конечно, есть, но не в этом. Если вы думаете, что определенная компания может выиграть любой тендер, это не так. У компании должны быть мощности, история, надо учитывать и человеческий фактор. Но сейчас все прозрачно: очевидно всем, сколько стоит километр трубопровода — 100 млн руб. И никакая экономика не выдержит 20-30% откатов.

— По манере вести бизнес вас часто сравнивают с Леонидом Михельсоном: он смог сохранить бизнес «Новатэка», отдав долю в компании другу Владимира Путина Геннадию Тимченко. В «Стройгазконсалтинге» в 2001 г. появился новый акционер — Ольга Григорьева, дочь друга молодости Владимира Путина экс-главы Росрезерва Александра Григорьева. Это было необходимым условием для того, чтобы стать крупным подрядчиком «Газпрома»?

— Появление Ольги в акционерах обусловлено совершенно другими причинами, но мне не хотелось бы их разглашать. В феврале этого г. она продала свою долю (10%) нашей «дочке» «Стройгазконсалтинг-Север» (принадлежит Зияду Манасиру, Алексею Лихачеву, Михаилу Якибчуку и Розе Прилепе. — «Ведомости»). Цену не назову.

— По словам председателя правления «Стройтрансгаза» Александра Рязанова, «Стройгазконсалтинг» — компания одного заказчика и «Манасир работает в особых условиях». Как вы это прокомментируете?

— Мы сейчас работаем с «Газпромом», «Лукойлом», начали работать с «Транснефтью», с «Дорогами Рф», пытаемся работать с «Русгидро». Мы не боимся конкуренции, потому что у нас техники на $2 миллиард!

— Сколько стоит ваша компания?

— Она бесценная! (Улыбается.) Каждый г. оборот моего бизнеса рос в среднем на 30%.

— «Газпром» проводит довольно мало тендеров и крупные проекты отдает по контракту. На ваш взгляд, это правильно?

— Да. «Газпром» отсекает все предложения, которые ниже установленных им для себя планок. Ему не нужно, чтобы подрядчик вдруг в ходе строительства внезапно обанкротился. Да и в нынешних условиях невозможно предлагать цену значительно ниже, чем конкуренты. Недавно у нас была ситуация, когда одна компания предложила на тендере цену на 500 млн руб. меньше, чем наша. Мы обратились в эту компанию, оказывается, они не учли цена одного подобъекта. Им пришлось отозвать свою заявку.

— Весной «Газпром» поручился по кредитной линии на 11,2 миллиард руб. для своего подрядчика — «Стройгазконсалтинга». Как вашей компании это удалось?

— Я, как подрядчик, должен иметь не менее 30 миллиард руб. свободных оборотных средств, чтобы обеспечивать непрерывный цикл производства. В феврале денег в «Газпроме» не было, при этом план ввода объектов на II квартал никто не отменял. Я эти деньги не на себя взял, я их взял на строительство объектов «Газпрома». На эти деньги я купил стройматериалы. Другое дело, что когда в «Газпроме» сократили программу капстроя, то сроки по вводу некоторых объектов перенесли. У нас сейчас собственные оборотные средства — 35 миллиард руб. — вложены в замороженные проекты «Газпрома».

— А если «Газпром» откажется от строительства этих объектов?

— Я не верю в это.

— В чем секрет ваших долгих профессиональных отношений с партнерами, с «Газпромом»?

— Строительство — это механизм. Я всегда выполняю условия контрактов. У меня есть терпение. Если человек не выполняет условия контрактов, то никакой человеческий фактор действовать не будет. Никто тебя не поддержит, если проект сорван. Я очень дорожу своей репутацией. И я готов к тому, что в «Газпроме» не бывает быстрых решений.

— Если предположить, что «Газпром» разрывает с вами все контракты, вы сможете выстоять?

— Будем работать. Будет тяжело.

— У вас есть акции «Газпрома»?

— Я продал их в начале этого г.. А у «Стройгазконсалтинга» они есть.

— Как продвигается строительство объекта Хабаровск — Сахалин — Владивосток?

— Хорошо. Мы сейчас кладем в день 2 км трубы. И вот-вот начнем класть 6 км в день.

— Нет ощущения, что один из проектов может затормозиться из-за кризиса?

— Таких опасений нет. Это не зависит от меня. Я уверен в том, что исполню свои обязательства.

— Кризис как-то отразился на вашей компании?

— Мы сократили только 120 человек, штат компании при этом составляет около 26 000. Еще зимой я знал, что по проекту Хабаровск — Сахалин — Владивосток поставка трубы будет только в сентябре, но я не уволил людей, хотя мои заместители такой вариант мне предлагали.

— Не собираетесь поучаствовать в тендерах за рубежом?

— Собираемся, но это будет новый план развития компании, не за счет тех мощностей, которые у компании есть в Рф.

— У вас есть совместный проект по строительству платной трассы с УК «Лидер» и Газпромбанком. Во сколько он оценивается?

— В 25 миллиард руб. Государство привлекает 10 миллиард руб., мы вместе с УК «Лидер» — по 7,5 миллиард руб.

— Вы жесткий руководитель?

— Я деликатный руководитель. Проколы бывают у всех. Но у меня очень хорошая память, и я умею прощать и понимать людей.

— Много соотечественников работает в вашей компании?

— Ни одного.

— Почему?

— У меня нет желания. Они несерьезно относятся к жизни.

— Вы себя чувствуете русским человеком?

— Да. Мне очень близок русский менталитет.

— Много шума было поднято из-за строительства «Стройгазконсалтингом» огромного особняка на Истре, похожего на Петродворец. Многие уверены, что это дача Миллера.

— Нет, этот дом строится несколько лет лично для меня, для моих детей. Когда начал строить, кризисом не пахло, сейчас я бы уже подумал. Я вложил более $10 млн в этот дом.

Почему, если я здесь живу, я не могу себе построить дом? И неправильно говорить, что он копия Петергофа, — я увлекаюсь архитектурой, я этим живу. Может, потом это будет музей, люди будут приезжать туда и отдыхать, как в Архангельском. Кстати, дома на Истре, которые рядом, тоже принадлежат нашей компании.

— А еще где-то строите?

— Ну, может, где-то еще строю.

— Может, на Сардинии?

— Нет.

Безалкогольный бизнес Зияда Манасира
«В 1991 г. я приехал в Иркутск по приглашению директора одной компании обсудить возможности сотрудничества. Прилетаю в 7 утра, сутки не спал, но это для меня нормально, я могу по двое суток не спать, заехал в гостиницу оставить [вещи] и к 8 часам утра поехал на встречу. У директора был огромный кабинет, он приготовил завтрак — целую поляну накрыл. Наливает мне стакан водки. Я говорю: “Не надо, я не пью”. Он говорит: “Да нет, будешь”. Я: “Да нет, я не пью”. Он настаивает: “Если не будешь пить, я не буду делать с тобой бизнес”. Я развернулся и вышел, этим же рейсом вернулся в Москву. Но я был уверен, что это не я потерял крупный заказ, а он».

Семейные ценности
Старшая дочь Зияда Манасира учится на журфаке МГУ, средняя — в школе. Еще трое детей маленькие. «Мы ведем очень правильный образ жизни, — рассказывает Манасир. — Я не хожу на дискотеки, ни в одно казино в жизни не зашел. Все свободное время я провожу с семьей. Раз в неделю обязательно с детьми бываем в ресторане, поем в караоке». Манасир надеется, что все его дети будут жить и работать в России.

Еще записи на эту же тему:

• Нет похожих записей.

Страницы: 1 2