Как Зияд Манасир потеснил «Стройтрансгаз» и стал любимчиком «Газпрома»? Приняты ли откаты в монополии? Остается ли в числе акционеров «Стройгазконсалтинга» дочь друга Владимира Путина? Отвечает Зияд Манасир

Юлия Говорун
Ирина Резник
Ведомости
02.11.2009, 207 (2477)
В Москву иорданец Зияд Манасир впервые попал 25 лет назад по студенческому обмену. И решил остаться в С.С.С.Р. Через две недели уже уехал учиться в Баку в Институт нефти и химии. Окончив институт, на родину не вернулся, а поехал строить бизнес в Москву. Сейчас его компания «Стройгазконсалтинг» — крупнейший подрядчик «Газпрома» по строительным работам. О своей карьере и об особенностях работы с «Газпромом» Манасир рассказал «Ведомостям».

— Почему вы решили получать высшее образование в С.С.С.Р?

— Существовало соглашение между Иорданией и Советским Союзом по обмену студентами. Первый г. я отучился в Румынии, и мой друг, который учился в Баку, посоветовал мне переехать туда, так как там лучше условия. Я приехал в Москву в 1984 г. и по распределению мог поступить либо в Институт нефти и газа им. И. М. Губкина, либо в бакинский Институт нефти и химии им. М. Азизбекова, который в то время считался сильнее. Я тогда не видел особой разницы между Москвой, Баку или Киевом. Не представлял всего масштаба Советского Союза. Помню свой первый приезд в Москву: мы, будущие студенты, 157 ребят, прилетели в «Шереметьево» в 10 часов вечера. Нас никто не встречал, всю ночь мы провели на аэровокзале и только на следующий день приехали в гостиницу «Университет». Через 15 дней я был распределен на учебу в Баку.

— Сложно было учиться?

— Первые полгода я, кроме своей комнаты в общежитии и занятий на факультете, ничего не видел. Ни с кем не общался, не ходил на тусовки. Там училось довольно много иорданцев, но я и с ними не поддерживал отношения: Иордания довольно маленькая страна, и родители всех студентов знают, кто с кем общается, кто чем занимается. Мне этого не хотелось.

— У вас остались друзья с тех пор?

— Только один — сириец. Мы с ним жили в одной комнате в общежитии. У него есть бизнес в Рф.

— После окончания учебы вы не вернулись в Иорданию?

— Я категорически не хотел уезжать, потому что уже привык здесь жить. И еще не хотел служить в армии. Если бы я уехал, меня бы сразу забрали на два г.. Я вернулся в Иорданию только в 1999 г., имея российское гражданство. Родители меня навещали здесь, поддерживали.

— Вы начали искать работу?

— Работа у меня появилась еще во время учебы. Сначала по просьбе профессоров, ректора, декана факультета я занимался переводами. Я с ними выстроил хорошие личные взаимоотношения. Благодаря им познакомился со многими людьми. Я довольно быстро начал общаться со всей интеллигенцией республики, хотя, когда приехал, не знал никого.

Параллельно занимался бизнесом. Привозил компьютеры, в валютных магазинах «Березка» я, как иностранец, мог покупать оргтехнику, а потом перепродавал ее. Тогда это называлось спекуляцией, но в то время еще не было свободной торговли. Среди прочего торговал металлом — арматурой, лесом, пиломатериалами. Во время учебы я уже ездил на BMW. В 1988 г. я привез из Ливана пять таких автомобилей — продал.

— Деловые связи в Баку и помогли перебраться в Москву?

— В 1990 г., когда я приехал в Москву, у меня уже были за годы учебы наработаны контакты: я вел бизнес в Сургуте, в Оренбурге. Мои связи понадобились существовавшей в те годы организации КООП Союз. Они, когда звали меня на работу, знали, что я сталкивался с покупателями за границей. Я принял предложение от председателя правления и стал работать в отделе внешних связей. Уже через полгода я стал заместителем предправления. В 1992 г. я принял решение уйти из КООП Союза и создал свою компанию. Она называлась МВ — первые буквы моей фамилии и фамилии партнера. Она просуществовала недолго, потом у меня появилась еще одна компания — «Балтика». Обе эти фирмы занимались экспортом лесозаготовок, а также импортировали из Казахстана желтый фосфор, перерабатывали его на Украине, продавали на Московском химическом заводе.

— Сколько вы тогда заработали?

— Мне не важно, сколько я зарабатываю. Я работаю не ради денег.

— Почему вы решили заняться строительством?

— В 1995 г. я купил огромный домостроительный комбинат в Тюмени. В том же г. в Тюмени проходил нефтеэнергетический форум, и я пригласил всех нефтяников посмотреть на принадлежащий мне завод, в том числе и тогдашнего министра энергетики Юрия Шафраника.

— Нефтяники приехали на завод?

— Да. Они меня знали еще с 1993 г., по работе с «Оренбургнефтью»: я запустил продажу нефтепродуктов в розницу.

— И каковы были результаты этого осмотра?

— Им дома очень понравились. Через какое-то время я продал акции завода, но у меня параллельно стал развиваться другой проект: я начал строить общежития для «Тюменбургаза», дочернего предприятия «Газпрома». Судьба этого проекта в тот момент была под угрозой — не было финансирования. Я вложил собственные средства — около $3,5 млн — и его закончил. Занимался этим проектом 6-7 лет.

— Как появилась идея создать «Стройгазконсалтинг»? С кем вы его создали?

— «Стройгазконсалтинг» появился на базе компаний-предшественников 15 лет назад. Сначала компания называлась «Стройбизнесконсалтинг». Моими партнерами были Алексей Лихачев и Петр Поляничко.

— На заре вашей карьеры вы познакомились с влиятельными и высокопоставленными людьми. Считается, что близкий друг Виктора Черномырдина Виктор Поляничко, занимавший в начале 90-х гг. пост второго секретаря азербайджанского ЦК, помог вам в бизнесе.

— Это не совсем так. Мы встречались с Виктором Поляничко всего несколько раз. Я, конечно, видел его в Баку, но сблизились мы после одной истории в Оренбурге. Я в очередной раз приехал в Оренбург. Там у меня был друг, очень солидный человек в возрасте, который попросил организовать в Москве банкет для своего близкого товарища, защитившего диссертацию. Этим товарищем был крупный руководитель Оренбургской области. Я все устроил в ресторане «Баку» на Тверской, и мой друг мне говорит: «Приходи, виновник торжества тебя тоже приглашает». На этом банкете я и познакомился с Виктором Поляничко. Это было в ноябре 1992 г., а 1 августа 1993 г. он погиб в результате покушения в Ингушетии. До его трагический гибели у нас с ним было несколько встреч. Он писал книгу и меня просил объяснять ему смысл восточных пословиц. За такими разговорами мы несколько раз просиживали до двух-трех часов ночи. А Черномырдина я пару раз встречал на мероприятиях, которые проходили в Оренбурге, когда я там вел проекты. И все.

— Во второй половине 90-х крупным акционером «Стройгазконсалтинга» был сын Виктора Поляничко Петр. Как он получил 20% акций компании?

— В то время, когда я общался с Виктором Поляничко, я не был знаком с его сыном. С Петром я познакомился только в 1995 г. Мы стали партнерами: в созданной мной компании «Балтика» Петя получил 20%. Когда «Балтика» прекратила свое существование, его доля в «Стройгазконсалтинге» сохранилась на уровне 20%. Петр давно не является нашим акционером. С ним возникли разногласия. Через четыре г. я сказал ему: «Сколько стоит твоя доля? Вот твои деньги, останемся друзьями». И мы расстались.

— С бывшим президентом «Стройтрансгаза» Арнгольтом Беккером вы были знакомы?

— Нет. Наша компания работала на Заполярном месторождении, где работал и «Стройтрансгаз». Но лично мы никогда не пересекались. Я и с Виктором Лоренцом (бывший президент и предправления «Стройтрансгаза». — «Ведомости») познакомился за 4-5 месяцев до его ухода.

— Как вам удалось занять место «Стройтрансгаза»?

— Нельзя сказать, что мы заняли его место. Как только в «Стройтрансгаз» пошли какие-то средства, они стали больше отдыхать, а не работать. Они перестали что-либо делать сами, у них появилось множество подрядчиков. Неправильно считать, что бизнес «Стройтрансгаза» пошел под откос после ухода Вяхирева с поста предправления «Газпрома».

Естественно, «Газпром» работает не с одним подрядчиком, и, если кто-то подводит, «Газпром» не ждет, пока у подрядчика все наладится, — кто-то другой обязательно подхватывает проект. Когда «Газпром» перешел на новую систему конкурсов, «Стройтрансгаз» стал предлагать такую низкую цену на тендерах, на которую невозможно строить. И те объекты, с которыми не справился «Стройтрансгаз», потом попали не только ко мне, но и ко многим другим. Их проблема в том, что бизнес «Стройтрансгаза» — это только эгида, вывеска.

А поначалу Беккер был всесилен — он сотрудников «Газпрома» вызывал к себе в кабинет. Ну а потом с него стали спрашивать исполнение обязательств по контракту.

Мы же ни разу не сорвали ни одного проекта. Я в девять утра уже на работе. Раньше семи вечера с работы не ухожу. И я сам контролирую все объекты.

— Как вам удалось стать крупнейшим подрядчиком «Газпрома»?

Еще записи на эту же тему:

• Нет похожих записей.

Страницы: 1 2