Огромное интервью Ротенберга Forbes

Как Аркадий Ротенберг превратился из спортсмена-кооператора в крупнейшего подрядчика государства и госмонополий

Полная версия интервью, опубликованного в июльском номере журнала Forbes

Аркадий Ротенберг (состояние — $1 миллиард, № 94 в рейтинге Forbes), друг спортивного детства президента Путина, сохранил теплые отношения с главой государства до сего дня. Он отрицает помощь хозяина Кремля в своем бизнесе. Не лукавит ли? Судите сами. В 2007 г. он, совладелец маленького питерского банка «Северный морской путь» (129-е место по активам, сейчас — 43-е), создал компании «Стройгазмонтаж» и «Трубный металлопрокат». Через г. первая покупает пять строительных «дочек» «газпрома»(Ртс:gazp), выигрывает один крупнейший подряд монополии за другим, а некоторые получает без конкурса. Вторая становится крупным посредником в поставках «Газпрому» труб. Сумма заказов, полученных фирмами Ротенберга от государства и газовой корпорации за последние четыре г., приближается к 1 трлн рублей, а предприниматель-спортсмен входит во все новые отрасли: ликеро-водочную, портовую, дорожное, энергетическое и торговое строительство, химию… Уже после этого интервью, второго за всю его деловую жизнь, становится известно, что по просьбе столичного мэра прощальным распоряжением Дмитрия Медведева Ротенбергу без торгов передано строительство московских дорог примерно на $1 миллиард. На дополнительный вопрос, как он этого добился, бизнесмен не ответил. Однако о предыдущих успехах своих компаний рассказал довольно подробно.

Читайте также:
Статьи по теме

Короли госзаказа: спецпроект Forbes
11 новичков рейтинга Forbes
Как Аркадий Ротенберг нашел новый заработок
Ключевые слова

Аркадий Ротенберг | Борис Ротенберг
— Ваши компании развиваются потрясающими темпами: у «Стройгазмонтажа» (СГМ) в 2010 г. выручка выросла в полтора раза, в 2011 г. — снова в полтора раза: с 154 миллиард рублей до 241,4 миллиард. Чистая прибыль увеличилась в 4,5 раза — с 3,7 миллиард до 17 миллиард. В чем секрет?

— Нет никакого секрета. Просто мы давно в бизнесе — уже 21 г.. Это немалый срок.

— Вы считаете от вашего первого спортивного кооператива?

— Конечно. С 1991 г., когда мы занимались проведением и обеспечением соревнований.

— Этим кооперативом вы один владели или еще с кем-то?

— Было несколько человек. Например, [депутат Госдумы, тоже занимавшийся дзюдо в одной секции с В. Путиным. — Forbes] Василий Шестаков. Мы сделали кооператив «Сова».

— Почему «Сова»?

— Мудрая птица.

— Вы рассказываете про 1990-е годы: в стране чуть ли не разруха, а вы умудрялись зарабатывать на спортивной инфраструктуре. Кстати, сколько?

— Мы же не зарабатывали огромные деньги.

— Понимаю, что не миллиарды долларов, и все же?

— Доходы были небольшие, но на жизнь хватало.

«Меня Владимир Владимирович не защищает»

— А сейчас аналитики оценивают «Стройгазмонтаж» в $8 млрд.

— Не знаю, откуда такая оценка взялась. Для меня всегда были загадкой подсчеты экспертов и аналитиков. Почему-то они всегда занимаются простым сложением и никогда вычитанием.

— Очевидно, они смотрят денежные потоки, сравнивают с похожими публичными компаниями… Так откуда такие темпы развития?

— Большинство контрактов длительные — от 3 до 10 лет. Если мы говорим о нефтегазовом строительстве, то надо вычитать себестоимость поставок труб, а это порядка 40-50%, сама структура контрактов подразумевает очень большую долю подрядных работ. Когда начнешь это вычитать, получается совсем другая сумма, в разы меньше. Кроме того, основные расчеты происходят обычно после сдачи объекта.

— Вы имеете в виду, что в прошлом году закончили несколько проектов: газопроводы Джубга — Лазаревское — Сочи, Сахалин — Хабаровск — Владивосток, ветку Северо-Европейского газопровода?

— Да. Это большие, тяжелые и ответственные проекты, которые надо было закончить в сжатые сроки. Такое мало кто может в нашей стране. Нам никто ничего не дарит. Хотя в прессе часто пишут, что пришел к власти Владимир Путин, дал мне какие-то преференции и после этого я начал зарабатывать. Абсурд! Знакомство с человеком такого уровня никому не вредило, но все, чего мы достигли, — это прежде всего большой труд. Вы думаете, что я могу взять крупный подряд, например на строительство газопровода, и сорвать его и все меня простят, потому что в детстве я занимался дзюдо в одной секции с будущим президентом? И сколько подрядов, по-вашему, я могу благодаря этому сорвать? У меня, в отличие от многих других, нет права на ошибку, потому что речь не только о моей репутации.

— Помните, как у вашего партнера по химическому бизнесу Дмитрия Фирташа братья Путины пытались отнять венгерский газовый трейдер Emfesz? Никто не знал, кто они и откуда взялись, но сама фамилия помогала им проходить через административные препятствия.

— Я читал об этом в прессе, но хочу напомнить, что у меня другая фамилия.

— Сегодня в России фамилия Путин и статус «друг Путина» стали для некоторых людей гарантией неприкосновенности их частной собственности.

— Вот за это огромное спасибо! Если бы это не пиарили, не называли меня другом Путина, так и бизнес был бы у меня похуже. А так — хорошо развивается.

— Сколько вам времени нужно, чтобы попасть на прием к президенту?

— Вы, наверное, догадываетесь, что президент — человек занятой. Я могу, конечно, записаться на прием, а там когда уже примет. Но когда мы встречаемся, то бизнес не обсуждаем. Мы можем поговорить про спорт, вспомнить молодость, как боролись. Когда мне было 13 лет, а ему 12, мы пришли в одну секцию самбо. Меня привел папа, чтобы я меньше по улицам бегал, а его, по-моему, привела мама. И я, конечно, сразу определил, что это будущий президент (едва сдерживает смех), обнял его… (смеется)

— И сказали: «Давай дружить!»

— Точно! И я знал, что придут из Forbes, напишут, что он мой друг, и у меня все будет нормально (смеется). Просто картина маслом!

— Вы боролись в одной весовой категории с Путиным?

— Примерно в одной.

— Вас называют его спарринг-партнером.

— Что такое спарринг-партнер? Это значит, что на тренировках попарно отрабатываются приемы, движения. А поскольку мы были примерно в одной весовой категории, это было удобно.

— И когда вы в последний раз с ним боролись?

— Думаю, лет семь-восемь назад. У нас сейчас новое пристрастие, мы все полюбили хоккей. В жизни я разными видами спорта занимался, даже акробатикой, а вот зимними видами не удалось. А примерно три года назад встал на коньки. Если б не было клюшки, конечно, упал бы. А так устоял.

— Вы же знаете, в России традиция: глава государства берет ракетку или встает на коньки, и все за ним… Я сильно удивился, когда буквально после инаугурации Путин стал играть в хоккей.

— Кстати, он хорошо играл, забивал. Может быть, это я его немножко заразил хоккеем.

— Путин вернулся в Кремль. Что изменится для бизнеса в целом и для вашего бизнеса? На ваш взгляд, сам Путин изменился со времени своего прошлого президентства?

— Я считаю, что он окреп. Для человека такого уровня перейти из кресла президента на премьерство тяжело.

— То есть на понижение?

— Конечно. Это надо было пережить. Он на этой должности много работал, вник во всю экономическую часть, которая отличается от кремлевской работы, и знания у него увеличились. Как и все, кто за него проголосовал на выборах, я жду стабильности и в бизнесе, и в обычной жизни. Чтобы приходили инвесторы, чтобы можно было свободно вкладывать свои средства, не думая, что кто-то отнимет. А он построил эту стабильность.

— А как же «дело ЮКОСа»? Отъем компании оказался самым большим ударом по инвестиционному климату, означал, что нет священной частной собственности.

— Это ваша точка зрения. Был суд, есть его решение, я не вижу смысла что-то здесь комментировать.

— Дайте вспомним, как «Роснефть» юкосовские активы получила, по какой схеме с «Байкалфинансгруп»…

— Мне кажется, я уже ответил на этот вопрос.

— Хорошо. Представьте себе, что однажды Путин уйдет. Придут другие люди, и что-то поменяется в стране. Чем это грозит вам?

— Ничем. Как мы работали, так и будем. У нас стабильный и прозрачный бизнес.

— Но посмотрите на пример Батуриной. Пока Лужков был мэром Москвы, она говорила: «Мне, как и любому инвестору, гарантирована защита моих прав», а когда Лужкова отправили в отставку, вдруг почувствовала «давление».

— Я же не Батурина (смеется)!

— Нет, вы не Батурина… Но может получиться так, что после окончания президентского срока Путина вы вдруг обнаружите, что не узнаете страну, в которой живете?

— Если вспомнить историю нашей страны, то беспредел и произвол всегда возможны. Но тогда это для всех будет беспредел и произвол. Меня Владимир Владимирович не защищает. Если я буду заниматься не бизнесом, а какими-то делишками, он же не скажет: «Не надо его трогать, он хороший!» Если кто-то и может чем-то нехорошим промышлять, то для меня это неприемлемо.

— С Медведевым вы тоже знакомы?

Еще записи на эту же тему:



Страницы: 1 2 3 4 5

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2017 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.