Очерк по материалам суда над работниками ЧАЭС 7.07 – 29.07.1987 - Часть 46

Эксперты не смогли сказать однозначно и явно — «РБМК взрывоопасен»,  даже после того как он взорвался. Этому помешало то, что при таком выводе всем становилось ясно -  реактор не соответствует требованиям ОПБ и ПБЯ. А раз он не соответствует правилам безопасности, то экспертам пришлось бы назвать виновными в его взрыве разработчиков реактора, т.е. себя.  Отсюда и появилась хитрая формула — «При правильной эксплуатации он не взрывоопасен». При этом умалчивается, что в эксплуатационных документах, переданных конструкторами персоналу АЭС,  не было сказано ни слова о возможных опасных состояниях РБМК.

4. Почему реактор, в котором произошел разгон мощности на мгновенных нейтронах, судебно-техническая экспертиза признала ядернобезопасным?

(См. стр. 56): «Важный вывод заключался… в том, что реактор РБМК не является ядерноопасным».

Свидетель, один из создателей РБМК-1000, представитель НИКИЭТ,  К. Полушкин:

- Такой реактор можно эксплуатировать и безопасно. Надо только правильно эксплуатировать. В регламенте сказано, что у аппарата, как правило, отрицательный коэффициент паро­вой реактивности. Но если возникает положительный, то надо принять меры безопасности. Аварийная система обеспечивает безопасность, как и сброс стержней A3 обеспечивает заглушение реактора.

Вопрос суда:

- Подтверждают ли эксперты сделанные ранее выводы Правительственной комиссии о недостатках реактора?

Ответ экспертов:

- Эксперты подтверждают некоторые недостатки реактора. Прежде всего поло­жительный паровой эффект реактивности. При этом оказа­лось не предусмотрено, как должен вести себя при такой ситу­ации эксплуатационный персонал. Подтверждается неудов­летворительность конструкции системы управления и защиты. Но к  аварии это могло привести только при ошибках в работе обслуживающего реактор персонала.

Вопрос суда:

-  Могли ли недостатки реактора привести к аварии?

Ответ экспертов:

- Эти недостатки не объясняют неправильных действий персонала. Реактор не является ядерноопасным при наличии в активной зоне 15 стержней-поглотителей нейтронов. А 30 стержней защищают реактор от несанкционированных дейст­вий персонала.

Вопрос суда:

- Безопасен ли реактор?

Ответ экспертов:

- Наличие в активной зоне 26-30 стержней компенсируют положительную реактивность. Реакторы РБМК можно рас­сматривать как безопасные.

Вопрос суда:

- Почему в документах Главного конструктора, проектировщиков РБМК, не было физико-технического обоснования невозможности работать при тепловой мощности аппарата менее 750 мвт, имея ОЗР  менее 15 стержней в активной зоне?

Ответ экспертов:

- Этих пояснений и не надо. Иначе регламент распухнет. Предполагается, что персонал грамотный и все это знает. Но сейчас в регламент вписано положение о режимах ядерной опасности.

Вопрос Дятлова:

- Соответствовал ли реактор требованиям ядерной безо­пасности?

Ответ экспертов:

-  Да. Во всех проектных решениях есть полная защита от аварий. На случившуюся аварию ни одна АЭС не рассчитана.

Главный конструктор и Научный руководитель  не рассмотрели в проекте все возможные аварийные ситуации на реакторе, в том числе такие, которые могут возникнуть в процессе изменения состава его загрузки. А когда, в процессе эксплуатации, выявились опасные изменения физических свойств РБМК, разработчики не приняли своевременных мер по повышению его ядерной  безопасности. Поэтому, непосредственно участвуя в работе судебно-технической экспертизы, они не могли признать реактор ядерноопасным даже после возникновения в нем неконтролируемой ядерной реакции — это было бы признанием их собственной вины.Выводы

В соответствии с требованиями  Правил ядерной безопасности СССР,  реактор РБМК  должен  проектироваться, изготовляться и передаваться  персоналу в эксплуатацию  стопроцентно взрывобезопасным. Таким его и рекламировали повсюду Институт атомной энергии — Научный руководитель проекта реактора и НИКИЭТ — Главный конструктор. Поэтому после аварии с разгоном мощности на мгновенных нейтронах и взрыва  реактора,  представители этих институтов продолжали утверждать, что он ядернобезопасен, но обладает некоторыми «особенностями».

А до аварии РБМК считался у всех хорошим без всяких оговорок. Наверное поэтому конструкторы и проектировщики,  разместив  в системе локализации аварии трубопроводы охлаждающей воды (контур многократной принудительной циркуляции), сам реактор вынесли из прочно-плотных боксов.  Всех убедили — реактор РБМК  полностью безопасен, поэтому незачем  включать его в систему локализации аварий. Сэкономили народные деньги, да и что их  попусту тратить, если - «выделение…большого количества энергии не может быть локализовано технически целесообразными системами безопасности». Вот и оказался реактор полностью разрушенным при наличии целых, почти не загрязненных радиоактивными веществами локализующих систем безопасности, предназначенных для «ограниче­ния распространения внутри АЭС и выхода в окружающую среду вы­деляющихся при авариях радиоактивных веществ». И в результате взрыва в воздух ушел максимально возможный выброс радиоактивности (вместе с содержимым активной зоны) — не менее 80 процентов (вместо  3-5 %, если бы реактор был размещен в защитной оболочке локализующих систем, из которых в окружающую среду  могут попасть  толь­ко летучие и газообразные радиоактивные вещества).

Итак, 26.04.86 г. персоналом блока № 4  ЧАЭС было допущено кратковременное  нерегламентное снижение всего лишь одного параметра –  оперативного запаса реактивности (ОЗР). Причем до аварии Институт ядерной энергии не считал этот параметр ядерноопасным,  поэтому Главный конструктор не предусмотрел для него в проекте реактора непрерывного штатного контроля, как того требовали Правила ядерной безопасности. Но при нажатии персоналом кнопки аварийной защиты АЗ-5, с целью тривиального останова реактора в состоянии с малым ОЗР, вдруг случилась глобальная авария. В таком виде она даже не рассматривалась в проекте, поэтому была  квалифицирована  экспертами  как совершенно невозможная, «сверхгипотетическая» авария. И если суд определил аварию как «крайне маловероятную», то Конструктор и Ученый в ней ну никак не виноваты. Кроме того, они сэкономили неплохие деньги на отказе от защитных устройств реактора, впоследствии очень пригодившиеся для восстановления ЧАЭС. Поэтому создателей реактора, с учетом морального ущерба их репутации, не осудили, а  наградили. Наградили за участие в ликвидации последствий  ими же запроектированной аварии, которая обязательно должна была случиться.

Другое дело – судьба персонала АЭС. После чего прогремел взрыв?  — После нажатия кнопки АЗ-5.

Кто ее нажал? — Эксплуатационный персонал, по собственной воле.

Так суд и постановил — в аварии виноваты люди, которые в момент взрыва находились рядом с «бомбой вырабатывающей электричество».

Еще записи на эту же тему:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2017 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.