Очерк по материалам суда над работниками ЧАЭС 7.07 – 29.07.1987 - Часть 43

Как ни усердствовали эксперты, обосновать им эту версию более или менее убедительно, однако, так и не удалось ни на следствии, ни на суде. Во-первых, так и не удалось преодолеть ее явное противоречие с той частью Доклада Правительственной комиссии, где был назван ряд серьезных конструктивных недостатков реактора, указывающих на его явную незащищенность, в силу которой произошло его разрушение и авария приняла катастрофический характер. Да  эксперты, собственно, и не пытались как-то опровергнуть эти положения. Они предпочитали их либо замалчивать,  либо искаженно интерпретировать. Во-вторых, в самих выводах экспертов, особенно при попытке обосновать ответы на остро поставленные вопросы, немало противоречий. К примеру, на суде был поставлен вопрос: «Подтверждают ли эксперты выводы ведущих специалистов о том, что «реактор небезопасен»? (имеются в виду выводы специалистов в т.38, л.д.198-199). Ответ на вопрос оказался явно уклончивый. А главное — эксперты в сущности своим ответом явно опровергают свою же основную версию. Аварию 26.04.86г., заявили они, «…следует рассматривать как гипотетическую, т.е. как аварию, для которой не предусматривались технические меры, обеспечивающие безопасность атомной станции…» (т.50, л.д. 152). Опровергают они и официальную, так усердно защищаемую ими, версию и своим ответом на следствии и на суде, что реактор РБМК-1000  является «потенциально взрывоопасным» (т.38, л.д. 89 и т.49, л.д.135-154). Ведь если реактор признается объектом, являющимся так или иначе «взрывоопасным», тогда он явно не соответствует требованиям ОПБ и ПБЯ, а также всей другой нормативно-технической документации, согласно которым он признается не взрывоопасным (и не должен быть таковым). И кроме того, таким ответом эксперты в сущности признают правоту выводов Правительственной комиссии и других специалистов о том, что аварийная зашита реактора оказалась неудовлетворительной, а стало быть, в таком случае необоснованной оказывается и официальная версия, которую они так рьяно пытаются отстаивать.

О том, что реактор РБМК-1000 не имел нормальной аварийной защиты, свидетельствуют выводы авторитетных ученых (например, выводы профессора Дубовского Б.Г., свидетельство академика Легасова В.А. в его записке,  опубликованной после смерти). О том, что технический уровень безопасности реакторов РБМК-1000 «не в полной мере соответствует действующим в СССР нормам и правилам по безопасности в атомной энергетике», было отмечено еще в закрытом Постановлении Совмина СССР № 665-210 от 14 июля 1983г. Об этом свидетельствуют неоднократные обращения в Правительство Госкомитета СССР по надзору за безопасным ведением работ в промышленности и атомной энергетики о необходимости досрочного вывода из эксплуатации блоков с РБМК  «из-за высокой вероятности возникновения тяжелой аварии» на них.

Хотя и уклончиво, но постепенно все же начинают отступать от выработанной ими так называемой официальной версии и ее основные защитники (ИАЭ, НИКИЭТ и другие) — например, в их парижском докладе, составленном 20 марта 1991г. под названием «Современные представления о возникновении и развитии аварии на ЧАЭС».

Все сказанное свидетельствует о явной необоснованности приговора по делу № 19-73.

Нет сомнения, ряд нарушений режима эксплуатации ядерного реактора лицами, осужденными по данному делу, можно считать доказанными в ходе судебного процесса. Однако, каков характер этих нарушений? Например, группа видных специалистов из Обнинска, специально исследовавших данный вопрос (руководитель группы профессор  Дубовский Б.Г.)  пришла к выводу, что «если бы аварийная защита реактора РБМК-1000 хотя бы в какой-то степени соответствовала своему назначению, то все нарушения, допущенные персоналом, привели бы только к недельному простою 4-го блока ЧАЭС». Так что самое большее, что можно было вменить в вину осужденным — это халатность, т.е. преступление, предусмотренное ст. 167  УК УССР. Вряд ли можно считать обоснованным и осуждение бывшего директора ЧАЭС Брюханова В.П. по ст. 165 УК УССР («Злоупотребление властью или служебным положением»). Он признан виновным в том, что умышленно скрывал факт значительного превышения уровня радиации после аварии, посылал персонал без необходимой защиты в опасные зоны для выполнения различных работ и т.п. Во-первых, в материалах дела есть данные, что на место аварии сразу прибыло множество различных начальников, которые призывали «не допускать паники». Во-вторых, сомнительно, по уже сложившейся после аварии обстановке, о чем в частности, отмечено в мемуарах академика Легасова  В.А., что директор АЭС располагал на тот момент достаточно точной информацией. Распоряжения о посылке в опасные зоны незащищенных людей для ликвидации последствий аварии,  в той обстановке, видимо, можно рассматривать как крайнюю необходимость.

Что касается самого тяжкого обвинения, а затем и осуждения пятерых сотрудников ЧАЭС по статье 220 ч.2 УК УССР, то оно не обосновано не только в силу приведенных уже аргументов, но и по ряду других соображений.

Вменение в вину персоналу катастрофических последствий аварии требовало тщательных исследований надежности аварийной защиты реак­тора с точки зрения соответствия ее требованиям нормативно-технической документации (ПБЯ-74 и ОПБ-82), чего ни на следствии, ни на суде сделано не было. Меж тем, как материалы дела (о них уже говорилось выше), так и последующие исследования независимых специалистов (Обнинский ВТК под руководством профессора Дубовского Б.Г., Минский ВТК под руководством профессора  Шароварова Г.А. и др.), свидетельствуют о том, что аварийная зашита реактора РБМК не отвечала требованиям ПБЯ-74 и ОПБ-82.

Между действиями персонала и катастрофическими последствиями аварии, конечно, усматривается определенная связь. Однако, для вменения этих последствий в вину персоналу, согласно закону должен быть установлен факт  что персонал, совершая нарушения, по обстоятельствам сложившейся ситуации мог и должен был предвидеть таковые последствия. Материалы дела между тем свидетельствуют (т.34, л.д.205; т.50. л.д. 150), что существовавшая на момент аварии нормативно-техническая документация не давала для этого персоналу необходимой и достаточной информации. То же самое подтверждают и исследования нормативно-технической документации, проведенные экспертными группами под руководством профессора

Дубовского Б.Г. и Тарасенко В.М. Кстати, данный вопрос ни на следствии, ни в суде даже не подвергался исследованию. Его неоднократно, например, на суде ставили и адвокаты и подсудимые, но суд такого рода вопросы попросту безмотивно игнорировал. Что, кстати, свидетельствует об  ущемлении прав защиты.Выводы и предложения

1. Основные материалы уголовного дела  № 19-73 (обвинительное заключение, протокол судебного заседания, приговор, материалы научно-технических исследований реакторной установки, заключения научно-технической экспертизы и т.п.) нуждаются в самой широкой публикации с тем, чтобы они могли стать достоянием для дальнейших исследований причин случившейся трагедии независимыми экспертами, персоналом всех других АЭС, а также достоянием юридической общественности. Это будет способствовать созданию условий, которые помогут избежать подобных аварий впредь.

2. Считать целесообразным обратиться к Генеральным прокурорам России и Украины с просьбой принести протест по данному делу в Пленум Верховного Суда Украины, в порядке надзора, для исправления допущенных по делу неправосудных решений. По мнению членов группы, обвинение и осуждение пятерых  работников из персонала ЧАЭС (Брюханова В.П., Фомина Н.М., Дятлова А.С., Коваленко А.П. и Рогожкина Б.В.) в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.220 УК УССР, незаконно и необоснованно.

3. Согласно полученным данным, материалы, выделенные из уголовного дела  № 19-73, были приобщены к возбужденному в 1991г. уголовному делу, возобновленному в 1992г.

Считать необходимым обратиться к Генеральному прокурору России с просьбой дать указание органам предварительного следствия осуществить объективное, полное и всестороннее исследование обстоятельств, связанных с выявлением причин и условий, в силу которых авария на ЧАЭС обрела катастрофический характер. И, в связи с этим, персонифицировать ответственность за создание таковых причин и условий соответствующих ведомств и конкретных должностных лиц.

Еще записи на эту же тему:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2017 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.