Очерк по материалам суда над работниками ЧАЭС 7.07 – 29.07.1987 - Часть 41

27 апреля 1986г. Заместителем Генерального прокурора УССР Потебенько М.А. была создана для расследования данного сложного дела следствен­ная группа,  в которую помимо следователей прокуратуры были включены также следователи органов госбезопасности и органов внутренних дел. А в Москве того же числа Заместителем Генерального прокурора СССР  Сорока О.В. с учетом сложности этого дела была создана следственная бригада, в которую помимо сотрудников прокуратуры СССР и УССР были тоже включены следователи органов госбезопасности. Состав следственной бригады в ходе производства по делу несколько раз менялся, главным образом за счет увеличения в ней доли представителей КГБ, а затем и специальной прокуратуры.

До 5 мая 1986г. следственную бригаду возглавлял представитель прокуратуры УССР Иванов П.Н., затем ее возглавил представитель Прокуратуры СССР  Восковцев  Н.П.  С 14 июля 1986г. по указанию бывшего Генерального прокурора СССР  А. Рекункова бригаду возглавил его старший помощник Потемкин Ю.А., под руководством которого и было завершено расследование с составлением им обвинительного заключения 18 января 1987г.

В июле 1987г. в  г. Чернобыле  Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда  СССР под председательством ее члена Бризе Р.К., с участием государственного обвинителя старшего помощника Генерального прокурора СССР  Шадрина  Ю.Н. дело было рассмотрено. 29 июля 1987г. был вынесен приговор, коим 6 человек персонала ЧАЭС были лишены свободы, более половины из них на длительные сроки — от 5 до 10 лет.

Посмотрим теперь, как исследовались обстоятельства данного дела органами предварительного следствия, а затем судом.

В первые же дни после аварии ее причины расследовала межведомственная комиссия, в которую входили специалисты от Минэнерго и Минсредмаша (НПО «Энергия», ВНИИАЭС, ВПО «Союзатомэнерго»,   «Гидропроект», НИКИЭТ, ИАЭ им. Курчатова, от ЧАЭС главный инженер Фомин Н.М.). В акте комиссии, подписанном 5 мая 1986г., было отмечено, что программа испытаний турбогенератора была составлена с недостатками, в ходе самих испытаний персоналом были грубо нарушены требования ОПБ-82 и Технологического регламента, а реактор РБМК-1000 чувствителен к ошибочным действиям персонала. Вместе с тем Минсредмашу и Минэнерго, в частности, было рекомендовано провести анализ соответствия реакторной установки РБМК-1000 требованиям пункта 2.3.7  ОПБ-82 и разработать необходимые мероприятия по выполнению этих требований на всех работающих и строящихся АЭС (т.34, л.д.11).

Сразу же после аварии к расследованию ее причин приступила и Правительственная комиссия во главе с Заместителем председателя Совмина СССР Щербиной Б.Е., ядро которой составили представители самых заинтересованных ведомств и организаций (Минэнерго, Минсредмаш, ИАЭ им. Курчатова). В состав Правительственной комиссии входили и высокопоставленные представители других ведомств, в частности, МВД, КГБ и Прокуратуры СССР. От Прокуратуры СССР в нее входил Заместитель Генерального прокурора СССР Сорока О.В., осуществлявший одновременно и надзор за законностью действий органов предварительного следствия, а итоговый доклад комиссии подписал сам бывший Генеральный прокурор СССР А. Рекунков.

Ответственными за аварию Правительственная комиссия на первом месте персонально и поименно назвала персонал станции (директора АЭС Брюханова, главного инженера Фомина, заместителя главного инженера Дятлова)  которые, согласно заключению комиссии, «допустили грубые ошибки в эксплуатации станции и не обеспечили ее безопасность»; они и были расценены, прежде всего, в качестве причины «возникновения аварии на энергоблоке № 4 Чернобыльской АЭС» (т.34, л.д. 62).

Среди ответственных далее были названы: «Министерство энергетики и электрификации (в скобках мимоходом упомянуто несколько руководящих лиц,  которые допустили «порочную практику проведения различных испытаний и нерегламентных работ в ночное время и бесконтрольность за этими работами», терпимо относились «к физико-техническим недостаткам реакторов РБМК-1000″ и не добились от Главного конструктора и Научного руководителя  «осуществления необходимых мер по повышению надежности этих реакторов»,  «не обеспечили надлежащей подготовки эксплуатационных кадров») и Министерство среднего машиностроения (и тоже в скобках, как бы мимоходом, названо несколько лиц: от самого министерства — Славский, от главного конструктора — Доллежаль и Емельянов, от научного руководителя Александров, «которые не приняли своевременных мер по повышению надежности реакторов типа РБМК в полном соответствии с требованиями «Общих положений обеспечения безопасности атомных станций при проектировании, сооружении и эксплуатации»). «В проекте реакторной установки, — согласно заключению комиссии, — не предусмотрены достаточные технические решения по обеспечению безопасности реактора» (т.34, л.д. 64-66).

Определенная доля ответственности была возложена и на Комитет Госатомэнергонадзора, который «не обеспечил надлежащего контроля за соблюдением правил и норм по ядерной и технической безопасности», не в полной мере использовал предоставленные ему права; его руководители (Кулов и Сидоренко) действовали нерешительно, не пресекали «нарушений норм и правил безопасности со стороны работников министерств и ведомств, атомных станций, предприятий, поставляющих оборудование и приборы» (там же, л.д.67).

Назвав первопричиной аварии ошибки эксплуатационного персонала, Правительственная комиссия не умолчала и о многих существенных недостатках конструкции реактора РБМК-1000, их роли в развитии аварии. В ее докладе отмечено, что в условиях допущенных персоналом станции нарушений «система аварийной зашиты реактора не выполнила своих функций. Развитие аварии, приведшей к разрушению реактора, произошло из-за недостатков конструкции реактора, в частности:

- наличия положительного парового коэффициента реактивности при выбранной в конструкции реактора структуре активной зоны;
- проявления положительного быстрого мощностного коэффициента реактивности, который должен быть отрицательным при всех нормальных и аварийных режимах. Проектом не предусмотрены технические решения по предотвращению таких ситуаций;
- неудовлетворительной конструкция стержней системы управления и защиты реактора (СУЗ), которые могут вводить положительную реактивность при начальном движении их в активную зону.   В проекте реакторной установки отсутствует устройство, показывающее значение оперативного запаса реактивности или предупреждающее о подходе к опасному пределу» (т.34, л.д. 63-64).

Как видим, в выводах Правительственной комиссии содержится фактически признание: реактор РБМК-1000 на 4-ом энергоблоке ЧАЭС обладал серьезными конструктивными недостатками, которые и послужили причиной взрыва реактора и всех остальных катастрофических последствий аварии. Этим выводам комиссии, судя по ее составу, вряд ли были основания не доверять. В таком случае обстоятельства, связанные с конструктивными недостатками реактора РБМК-1000 и их ролью в возникновении и развитии аварии, а также в порождении всех остальных ее катастрофических последствий с положениями ст. 14, 15, 55-57  «Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик»   приобретали особо важное значение. Без их самого тщательного, объективного, полного и всестороннего исследования нельзя было рассчитывать ни на установление истины по делу и вынесение по нему  правосудного, справедливого решения, ни тем более на принятие действенных мер, которые бы надежно обезопасили миллионы людей от новых «Чернобылей».

Еще записи на эту же тему:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2017 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.