Очерк по материалам суда над работниками ЧАЭС 7.07 – 29.07.1987 - Часть 34

На протяжении всего дня я, Крят и Гобов  твердили об этой опасности Лютову и Фомину, а Брюханову — через секретаря парткома  С. Парашина. По его словам, директор борную кислоту запросил, но 26 апреля ее на станцию  так и не доставили.

Что из предложенного мной  было выполнено, а что нет:

-  воду в активную зону продолжали подавать в течение всего дня по настоянию главка;
-  реактор не дозаглушили, т.к. на станцию не был доставлен борсодержащий материал;
-  вертолет дали, но я в это время опять был на территории и меня не стали искать и ждать. Полетели  Полушкин К. (НИКИЭТ) и вызванный на работу станционный фотограф Анатолий Рассказов. В тот же день им были  сделаны фотографии разрушенного блока и реактора, которые нам не показали;
-  бронетранспортер дали, на нем с Юрием Абрамовым (нач. смены  ООТиТБ) и экипажем, с 16 часов мы начали  ездить через каждые два часа по одному и тому же маршруту, делая измерения в одних и тех же точках (их было 5 или 6). Мы имели приборы для измерения гамма, бэта и нейтронного излучения.

Как развивались события дальше. Во время наших выездов мы видели, как через оторванные трубы лилась  по северной стене блока  подаваемая для расхолаживания реактора вода. Насыщаясь продуктами деления и частицами топлива, она потом по нижним отметкам  двигалась к блокам 3,2,1 и загрязняла помещения станции. Дневная смена занималась ее откачкой. В течение 26 апреля на реактор подали 10 тыс. кубометров воды. О том, что вода не попадает в реактор, руководству станции говорили многие из тех, кто занимался оценкой разрушений, в том числе заместитель начальника ЦЦР Ю. Юдин, НСБ  В. Бабичев и В. Смагин,  А. Крят и другие.

Реакторное топливо  разотравилось в расчетное время, и примерно в 20 часов мы уже фиксировали на блоке пожар. Вначале верхняя часть блока изнутри освещалась рубиновым светом, а потом сполохи света и пламени (цвет до ослепительно белого) стали  бить с неравными  промежутками на высоту от основания  венттрубы почти до ее верха,  как бы подпитываясь чем-то  (как вода в гейзере).  Мы отметили неравномерность высоты пламени в разных частях ЦЗ, значит было несколько очагов с разной  интенсивностью горения; звук горения был тоже неравномерным по силе и тону, от громкого гула  до взрывов, как на вулкане. Пожар был настолько мощным, что потушить его человеческими силами было нельзя. К нему невозможно было подступиться, да его никто и не пытался тушить.

Сразу увеличился вынос радиоактивности из блока и в измеряемых точках стали  расти мощности доз. Последний наш выезд был  в 24 часа  26-го апреля, к этому времени (за четыре часа пожара) МЭД по гамма увеличилась более чем в 10 раз и Ю. Абрамов впервые зарегистрировал нейтроны в крайней точке нашего маршрута, напротив северной стороны 4-го блока.

После выездов мы возвращались в бункер, где  докладывали  результаты измерений Брюханову и Фомину, а те звонили в Припять членам Правительственной комиссии.

В первом часу ночи закончили работу и  уехали в Припять. Так часть нашего отдела ядерной безопасности  работала все последующие дни, переводя реакторы 1,2 и 3 в ядернобезопасное состояние и продолжая ночевать в своих квартирах. Только  4-го мая мы закончили эту работу и перебрались в пионерлагерь “Сказочный”.

Председатель - Какие обязанности были у Вас до аварии?

Карпан Н. — Должность, которую я занимал – зам. начальника ядерно-физической лаборатории в отделе ядерной безопасности (ОЯБ). А на день аварии исполнял обязанности зам. начальника  отдела по физике, который был в отпуске. Обязанности заместителя начальника ЯФЛ были весьма обширны, но касались только реактора и систем безопасности. Главные вопросы – перегрузка ядерного топлива (все расчеты), контроль энерговыделения в реакторе, обеспечение ядерной безопасности в переходных режимах работы реактора (при изменениях мощности), проведение экспериментов на реакторах с целью измерения его физических характеристик.

Председатель - Наблюдали Вы когда-нибудь неправильную  работу защиты АЗ-5 и другие подобные отклонения в работе реакторов ЧАЭС?

Карпан Н. - Во время физпуска 4-го блока в 1983 году, при проведении экспериментов, наблюдалось внесение положительной реактивности после сброса в зону стержней СУЗ, в первые секунды их хода. Это отражено в отчете по физпуску блока. Такой эффект можно получить и на работающем реакторе, при аномальном распределении поля нейтронов по его высоте.

Председатель — это были эксперименты, а я спрашиваю об эксплуатации. Вы что-нибудь неправильное в работе АЗ отмечали?

Карпан Н. — Во время эксплуатации  не отмечал.

Прокурор - Почему ОЯБ не дежурил 26 апреля и допустил снижение запаса реактивности ниже 15 стержней в переходном режиме?

Карпан Н. - На станции была программа, позволявшая прогнозировать величину ОЗР при заданном графике изменения мощности реактора. Мы этой программой пользовались  постоянно при различных испытаниях, чтобы выбрать оптимальный, с точки зрения отравления активной зоны,  режим изменения   мощности и  не допустить провала запаса реактивности ниже 15 стержней. Эту задачу обеспечивали физики из ЯФЛ, которые круглосуточно дежурили до полного заглушения реактора. Они всегда работали  перед остановами блоков на ППР и при выводе их  на мощность после ППР. 25 апреля должен был дежурить  Анатолий Чернышев (в прошлом  опытный  СИУР) и он был к этому готов. Но останов блока перенесли на 26 апреля, а позвонившему на работу днем 25 апреля Чернышеву сказали, что испытания  закончены и он свободен. Это значит, что не было точной информации от руководителя испытаний. Так что этот вопрос не ко мне.

Дятлов - Так кто виноват в аварии, сменный персонал, ОЯБ или реактор?

Карпан Н. - Как опасен большой самолет,  летящий на малой высоте, так опасен и реактор РБМК на малой мощности, на этом уровне он плохо контролируется и управляется. Работа реактора на малых мощностях была недостаточно  изучена. Думаю, что у персонала четкого представления об опасности не было. Но если бы все действовали строго по программе, то взрыва бы не произошло.

ВЫСТУПЛЕНИЕ  ЭКСПЕРТОВ

И вот эксперты  высказывают свои суждения о причинах аварии (полностью из [1]).

Какие же заключения представили суду высококвалифицированные специалисты? Эксперты подтвердили причинную связь между действиями персонала и возникновением аварии. Они показали, что  программа испытаний не предусматривала мер по обеспечению  ядерной безопасности реактора.

Все обвинения в адрес подсудимых признаны обоснованными. Сделали серьезный вывод: «Уровень трудовой и технологической дисциплины на Чернобыльской атомной станции не соответствовал требованиям, предъявляемым к работе на АЭС». Отмечены факты сокрытия аварийных остановок реакторов.

Еще записи на эту же тему:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2017 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.