Очерк по материалам суда над работниками ЧАЭС 7.07 – 29.07.1987 - Часть 31

Позднее на БЩ — 4  пришел Лютов, он подтвердил, что нужно подавать воду в активную зону. Фомин  давал такие же указания. С Лютовым два раза выходили на РЩУ, смотрели на блок.

В 7ч 30м  приехал Смагин, мы с ним обсудили сомнительность подачи воды в реактор, но другого приказа не было. И мы решили без сомнения продолжать.

С начальником РЦ-2  А. Коваленко ходили осматривать помещения РЦ. Мы боялись и подумать о разрушении реактора, тем не менее это случилось.

В 11ч30м позвонил Л. Водолажко и сообщил Смагину, чтобы он меня отпустил для комплектования персонала.

С программой я не знакомился.

Прокурор - Как Вы считаете сегодня, правильно ли заливали реактор водой?

Бабичев — Не знаю. Точно так же я могу спросить, правильно ли реактор забрасывался свинцом.

Прокурор - Координировал ли Рогожкин действия персонала смены?

Бабичев — Я работал без контакта с ним.

Ювченко А. (СИМ РЦ — 2)

- Я был в комнате СИМов, когда прозвучали взрывы. Стены там метровой толщины, но мне показалось, что от взрыва они прогнулись. Дверь вышибло взрывной волной. Нарушилась телефонная связь. Через некоторое время с

3-го блока прошел вызов — просили принести носилки для пострадавшего. Я выбежал в коридор, там встретил Дегтяренко. Еле узнал его, он был обожжен паром. От него узнал, что у ГЦН остался оператор Ходемчук.

Кинулись его искать. Левая половина КМПЦ была почти целая. Помещений правой половины КМПЦ почти не существовало. Там я увидел Русановского, он был в шоке, показывал на провал и говорил – «Там Валера Ходемчук!»  ГЦНы куда-то рухнули.

Смотрел дозика в противогазе. Он промычал, что все в зашкале.

Председатель — Как получил ожег Дегтяренко?

Ювченко — Мы с ним практически весь г. вместе пролежали в больнице. При переключении ГЦН нас должны ставить в известность.  Команду давал Акимов. Ходемчук и Дегтяренко  дежурили возле ГЦН. Был сильный гидроудар и в результате оборвало какую-то трубу. И паром обожгло Дегтяренко лицо. О включе­нии дополнительных главных циркуляционных насосов я не знал. Акимов дал команду операторам, а они руководителям своим не доло­жили.

Далее из книги «Чернобыль. Так это было. Взгляд изнутри». (А.Я. Возняк, С.Н. Троицкий. Москва, ЛИБРИС, 1993 год)

Орленко (начальник смены электроцеха):

- Моя задача в ходе эксперимента — наблюдать за измере­ниями электрополя ротора. Я наблюдал за амперметром. Заметил, как снижалась частота тока и упала. Где-то через 30 секунд началась вибрация.

Турбинистам еще надо было время. Они не успели провести свои измерения. Разговаривал заместитель начальника тур­бинного цеха ЧАЭС  Давлетбаев то ли с Акимовым, то ли с Дятловым. О том, что надо закончить работу по виброиспытаниям. Тревога была, что можно реактор остановить и не закончить испытаний.

Давлетбаев Р. (заместитель начальника турбинного цеха):

- Дятлов был на щите управления во время провала мощ­ности реактора. Я, как представитель турбинной службы, ос­тался, чтобы помочь представителям Харьковского турбинно­го завода. Им хотелось сделать замеры вибрации во время испытаний на выбег. Дятлов разрешил. Знаю, что был провал мощности, но ее подняли, чтобы окончить испытания…Еще скажу, что перед испытаниями на щите управления было неспокойно. Дятлов говорил Акимову: «Чего вы тянете?».

А. Кабанов (инженер Харьковского турбинного завода):

— К 15 часам 25 апреля мы могли проводить испытания. Надо было проверить вибрацию на разных оборотах. Товари­щи из «Донтехэнерго» готовились к своим испытаниям. Они нам мешали.

Свидетель Г. Дик, начальник смены ЧАЭС:

— В реакторе создалась локальная критическая масса, что послужило разгону на быстрых нейтронах. Разорвало каналы. Пар попал в реакторное пространство, разорвал схему «Е», после чего произошел взрыв водорода. Как заключила правительственная комиссия — виновен персонал. Я с этим не согласен…

Председатель (обрывает):

- Мы вас пригласили сюда не как эксперта по выводам правительственной комиссии.

Свидетель (меняет тему, но затем возвращается):

- Реактор был подготовлен к взрыву предыдущим временем эксплуатации. Я считаю, что персонал не знал, что при работе на малой мощности реактор переходит в ядерноопасное состояние. Нигде в Регламенте не было сказано, что если в активной зоне менее 15 стержней-поглотителей, то аппарат переходит в ядерноопасное состояние.

Мы по физике реактора совершенно не знали об опасностях… Все не знали об опасности работы реактора на малой мощности… Если человек не знает опасности, то он будет до конца исполнять программу испытаний.

Прокурор:

- Было ли раньше в регламенте записано, что при сниже­нии запаса реактивности в активной зоне менее 15 стержней реактор надо останавливать?

Свидетель:

- Я старый регламент забыл. Теперь, после аварии, новый.

Прокурор:

- Да, вот это подготовочка! (разводит руками удивленно).

Эксперт:

- Вы сообщили, что в реакторе возникла локальная критмасса. Есть ли факты это подтверждающие?

Свидетель Г. Дик:

- Р.Б.М.К. был спроектирован с отступлением от норм ядер­ной безопасности, паровой эффект положительный. Это при­вело к разгону реактора. Такого быть не должно по всем учеб­никам физики.

Эксперт:

- Если бы работали ЛАРЫ, возникла бы критмасса?

Еще записи на эту же тему:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2017 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.