Очерк по материалам суда над работниками ЧАЭС 7.07 – 29.07.1987 - Часть 26

Кудрявцева Тамара Алексеевна, 1957 г. рождения.

Мы с мужем приехали на ЧАЭС в 1981 г., после окончания института, по распределению. Муж гордился работой на ЧАЭС, стремился повысить квалификацию, постоянно учился. Четыре г. отработал СИМом. Потом стал учиться на СИУРа. Я считала работу мужа опасной.

К  моменту аварии он сдал все экзамены и должен был приступить к дублированию. 25.04 он был выходным, но с  11 до 18 был на работе. Потом весь вечер был задумчив, играл с детьми. На работу ушел , как мне показалось, с тяжелым настроением. Утром он не домой не вернулся. Его товарищ зашел к нам и предупредил, чтобы мы не выходили на улицу и закрыли окна. Телефон мужа не отвечал. Случайно я попала на его друга, Владимира  Минина. Он сообщил, что всю смену увезли на обследование. Вечером я побежала в МСЧ. Мне удалось увидеть его в окно. Он был опухший, красный, щурился. В  МСЧ его привезли примерно в 5 часов утра. Его всю ночь рвало. Кружилась голова.

Выслушав показания подсудимых, я возмущена. Они говорят, я не смотрел, я не знал, а в это время другие люди работали…

Все ребята, которые умерли, вели себя достойно.

Его наградили орденом «Знак почета», но горе мое ни с чем не сравнимо.

И еще — в день эвакуации мы ждали автобус у подъезда около 1,5 часов, с детьми на руках.

(перерыв  17:45 — 17:55)

Метленко Геннадий Петрович, 1940 г. рождения. Старший бригадный инженер Донтехэнерго.

В 1979 г. мы приступили к изучению материалов и подготовке режимов самозапуска на А.Э.С. Потом перешли  к режиму выбега. На 1-й очереди мы его сделать не смогли, так как ТГ не были снабжены на заводе — изготовителе блоками выбега. Концепция системы безопасности на 2-й очереди состояли в том, чтобы запитать ПЭНы от выбегающего ТГ.

В 1984 г. испытания на ТГ-5 оказались неудачными, так как импульс от блока выбега на ТГ  не прошел.

В 1985 г. мы не смогли приехать (были на Армянской АЭС) и станция провела испытания сама. Не получилось.

В 1986 г. мы стали готовить программу в марте, для этого я приехал на ЧАЭС с бригадой. С 14 апреля я начал согласовывать программу (ЗНЭЦ — Кузнецов и Метелев, ЧПНП — Александров, НЦТАИ — Бородавко). С  Фоминым  эту программу лично я не согласовывал. Передавал ее на утверждение через секретаря.

24 апреля  мы были на станции задолго до испытаний. Дело в том, что подключать свои приборы мы можем только тогда, когда блоку удовлетворена заявка на останов для ремонта. К подключению приступили в 0 часов  25 апреля. Потом испытания отложили до 21ч00м.

Руководство осуществлял Дятлов. Вначале были закончены испытания по вибрациям.

Председатель – Мешало ли это Вам?

Метленко – В какой-то степени да, так как часть станционного и нашего оборудования (приборы, насосы и т.д.) приходилось отключать, потом снова включать.

Председатель – Как Вы оцениваете условия работы, как нормальные или нет?

Метленко – Скорее как тяжелые. В какой-то момент даже думали время, выделенное на выбег, у нас взять и передать ЧПНП (или ХТЗ). Примерно в 1час ночи  26.04 решили все же отдать программу мне. В 1.10 — 1.15 Дятлов начал всех торопить. В 1.23 приступили к работе над программой. По команде моей: «Внимание, осциллограф, пуск» — она началась. Я смотрел за оборотами ТГ (при оборотах ТГ- 8  около  2500  Акимов дал команду СИУРу глушить реактор). Через несколько секунд раздался взрыв. По моему мнению, это был мощный, продолжительный гидроудар. Замигал свет. Дятлов дал команду перейти на РЩУ. Но мнемосхемы работали, шум прекратился и Дятлов сообщил всем остаться. Потом по команде Акимова включили дизеля, АПЭНы, открыли  ручные задвижки на узлах питательной воды. Потом отключились мои приборы. Акимов дал команду помочь оператору открыть задвижку, и я пошел ему помогать. Потом я вернулся на БЩУ и получил команду Дятлова выводить своих людей. Они были рассредоточены по разным помещениям и я начал их оббегать. Собрал всех и вывел.

Теперь по программе. Ее костяк составлял я.

Председатель – К Вам претензий нет, Вы не специалист в этой области.

Прокурор – Нужно ли было отключать АЗ-5 по останову 2-х ТГ?

Метленко – Нет, ни в коем случае. Мы говорили, что при нашей программе реактор нужно глушить.

Прокурор – Кто подал идею отключения САОР?

Метленко – Насколько я помню, об этом настойчиво говорил мне и  Дятлову Александров (ЧПНП).

Прокурор – Подробнее расскажите последовательность нажатия кнопки МПА.

Метленко – Команда на МПА прошла с опозданием в 1-2 сек после закрытия СРК.

Прокурор – Раньше вы говорили 4-6 сек.

Метленко – Я согласен с этим. Это было сделано по осциллограмме, это точнее.

Помощник прокурора – Кто был заинтересован в проведении программы?

Метленко – Только ЧАЭС.

Помощник прокурора – А нужен ли выбег?

Метленко – Я могу сообщить однозначно, обязательно нужен.

Помощник прокурора – Вы согласны, что нужна была мощность 200 МегаВт?

Метленко – Для собственных нужд достаточно. Нам было  нужно 30-50 МегаВт электрических, а  технологи  требовали 600-700 МегаВт для реактора.

Помощник прокурора – На предварительном следствии Вы сообщили, что сами попросили мощность 200 МегаВт и что технологи ответили, что это можно сделать только в последний момент, а до того работать на 700 – 1000 МегаВт.

Метленко молчит.

Еще записи на эту же тему:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2017 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.