Очерк по материалам суда над работниками ЧАЭС 7.07 – 29.07.1987 - Часть 20

Дятлов - Вполне. Я никогда не стремился к карьере.

Фомин — Почему Вы не отказались выполнять программу, раз она не была согласована?

Дятлов — Я Вам об этом сообщил, но Вы не отреагировали. Это был не 1-ый случай, к сожалению.

Председатель - Фомин, Вы не хотите Дятлова еще о чем либо спросить?

Фомин — Ему нужно было выполнять программу без отступлений.

Защитник Коваленко — Проектный перечень программ был утвержден вышестоящей организацией. Нужно ли было рабочую программу согласовывать с вышестоящей организацией и с ОЯБом?

Дятлов — Да.

Защитник Коваленко — Кто производил монтаж кнопки МПА на БЩУ? Нужно ли было на это получать особое разрешение?

Дятлов - Монтаж делал ЭЦ. А Коваленко подписал программу.

Рогожкин — Вы были на станции 25 апреля?

Дятлов - Да.

Рогожкин — Вы читали оперативный журнал НСБ-4?

Дятлов - Нет. Только выслушал устные доклады.

Защитник Лаушкина — Известны ли Вам предписания по ЯБ, подготовленные Лаушкиным?

Дятлов - Да. Он давал их мне.

Председатель — В какой части обвинения Вы  признаете себя виновным? Уточните свою позицию.  Конкретно.

Дятлов
1)  по двум,  трем ГЦН  расход превышал 7 тысяч  м3/час;
2)  опоздание с нажатием  кнопки  АЗ-5;
3)  не стал говорить — повысить мощность до 700 мвт  после провала;
4)  по запасу реактивности меньше 15-ти стержней  на момент сброса.
Все это я могу пояснить.

Председатель — Значит по статье  220 признаете свою вину только частично?

Дятлов — Да.

ПредседательПодсудимый Коваленко, что Вы хотите нам пояснить?

(Коваленко вышел к свидетельскому столику)

Коваленко — После окончания Томского политехнического института  (ФТФ, инженер-физик ) работал на СХК (Сибирский химический комбинат)  до 1975 г.. Некоторое время работал освобожденным секретарем в комсомоле. На ЧАЭС начал СИУРом, потом (до апреля 1980г.) старшим инженером по эксплуатации в РЦ-1. Потом, до 1983 г., начальником смены РЦ.  С 1983 — ЗНРЦ по эксплуатации. С 1 октября 1985 г — НРЦ-2.

Предыдущие испытания по выбегу и их результаты мне не известны. Я знаю только те испытания, которые проводились в моем присутствии…

Я считаю, что ставить мне в вину подписание программы нельзя. Программа не предписывала выводить защиты. Что касается САОР, то персонал ЭЦ  и ЦТАИ  пояснил мне, что велика вероятность включения САОР от кнопки МПА, что могло привести к технологическим отказам. Поэтому я подписал отключение 3-х подсистем САОР…

Прошу затребовать в суд «Положение об РЦ-2,» утвержденное в 1984году. В нем  расписано, какие цеха и за что отвечают на оборудовании РЦ.

По обвинениям: Я не обеспечил присутствия на испытаниях ОЯБа,  но это обязанность самого ОЯБа!

Я не мог быть ночью на блоке, так как должен был быть утром 26.04  на  выполнении  программы воздушного расхолаживания блока, на которую были вызваны спецы из НИКИЭТ. Накануне ГИС предупредил меня лично, чтобы я был на выполнении именно этой  программы. А  в ночь на 26 апреля  должен был выйти старший мастер РЦ.

По обвинению  в нарушении техники безопасности на взрывоопасном оборудовании. Ни технологический регламент, ни СНиП, ни паспорт ПБЯ на реакторную установку не относят РЦ к взрывоопасным  предприятиям.

Прокурор — Вы несете ответственность за ядерную безопасность в реакторном цехе?

Коваленко — В соответствии с должностной  инструкцией – несу.

Председатель — Вы можете назвать основную причину, по которой произошел взрыв?

Коваленко - Такой причины я назвать не могу.

Председатель - Наверное и никто не сможет такую причину назвать. Когда Вы ознакомились с программой по выбегу?

Коваленко — Метленко ознакомил меня с программой за 1-2часа до первоначально назначенного времени выполнения программы. Я прочитал ее очень внимательно (15мин).

Прокурор — Знали ли Вы о том, что одновременно проводились измерения вибраций?

Коваленко — Нет.

Прокурор - Вам никто не говорил об этом?

Коваленко — Нет.

Прокурор — Знали ли Вы о том, что утром 25 апреля запас реактивности был 13,2 стержня РР?

Коваленко - Да. Я узнал об этом из доклада НСС на утренней селекторной оперативке. Сразу в разговор вмешался Фроловский, на что ГИС ответил — этот вопрос мы решим отдельно. Я это понял как согласование дальнейшей работы. Позднее запас реактивности был более 17 стержней РР. Топтунов ушел домой, сдав смену. На следующий день я хотел взять с него объяснительную о снижении запаса реактивности.

Прокурор - Что должны были Вы сделать, узнав о снижении ОЗР ниже 15 стержней РР?

Еще записи на эту же тему:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2017 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.