Очерк по материалам суда над работниками ЧАЭС 7.07 – 29.07.1987 - Часть 17

По дозиметрии. Дозик Горбаченко выбыл сразу же. Он помогал относить Шашенка. 2-Ой дозиметрист был на щите КРБ. Разделить третьего дозиметриста между всеми было невозможно. Мне было ясно, что сделать что-либо своими силами мы не сможем. Делали только то, что могло предотвратить новые пожары, и пытались отыскать людей.

Председатель — Нас интересуют данные по вашему обвинению.

Дятлов — Нарушения были такие: по двум или трем ГЦН расход воды был больше 7000 м³/ч, что регламентировано запасом до кавитации. Это ни к чему не привело, что объективно зафиксировано. Если бы была кавитация, то это привело бы к потере расхода насоса, что зафиксировал бы телетайп.

Опоздание с нажатием кнопки АЗ-5. Нажали бы мы раньше, взрыв случился бы раньше. То есть взрыв был обусловлен состоянием реактора. Я дал команду остановить мощность реактора на 200 МегаВт, так как считал, что реактор соответствует уровням безопасности принятым в С.С.С.Р, а также соответствует документации, выдаваемой на БЩУ отделом ядерной безопасности. Я считал мощностной эффект отрицательным. Поэтому при снижении мощности мы в реактивности не должны были проиграть. За счет отравления, при снижении мощности с 700 до 200 МегаВт мы могли потерять не более 1,5 стержней РР. И в этом я не ошибся. Оперативный запас реактивности был не 1,9,  не 6,4,  а по крайней мере 11 стержней в момент нажатия кнопки АЗ. Эта кнопка вместо глушения сыграла роль запала. А дальше все пошло за счет положительного мощностного коэффициента, который, как сообщил НИКИЭТ, всегда отрицательный.

У меня все.

Прокурор — Зачем нужно было издавать распоряжение о внедрении блока выбега?  Какой в этом смысл?

Дятлов - Смысл безусловно был. Во первых, на холостом ходу испытания прошли успешно. Во вторых — было техническое решение ГИСа, которому я подчинился.

Прокурор - Вы признали, что в программе нужно было записать о заглушении реактора?

Дятлов - Да.

Прокурор — Но в ней не было записано выводить защиты.

Дятлов — Да. Но этого требовала обстановка. Кроме того, правила это позволяют.

Прокурор — В ряде вопросов Вы вышли за пределы своей компетенции. Есть ЗГИС по науке, есть ОЯБ. Почему Вы с ними не согласовывали свои действия?

Дятлов - Лютов имеет такую же по уровню должность, поэтому согласовывать с ним или не согласовывать мои действия, должен был решить ГИС.

Прокурор - Почему Вы согласились проводить опыт без согласования программы с Научным руководителем, Главным конструктором  и т.д.?

Дятлов - Это должны были сделать ПТО и ГИС.

Прокурор — По кнопке МПА.  Ваша самодеятельность. Ее то хотя бы нужно было согласовать? Я говорю по формальной стороне.

Дятлов — К тому что я сообщил, я добавить ничего не могу.

Прокурор - Хорошо. Вы помните показания Крята. На совещании у Вас, перед проведением программы, он категорически требовал иметь мощность не 200 МегаВт, а 700 МегаВт.

Дятлов — Показания Крята я помню, но Крята на совещании не было. Крят мог об этом говорить с Борцом, а я мог быть рядом и разговаривать с другими.

Председатель — Дятлов, отвечайте коротко, по существу.

Дятлов — У меня разговора с Крятом, по этому поводу, 22 числа, не было.

Прокурор — Вы знали, что запас реактивности 25 апреля был меньше 15 стержней РР?

Дятлов — Я не знал об этом до 12-13 часов, но поскольку было такое распоряжение от ГИСа, я счел вправе работать дальше.

Прокурор — Фомин, Вы давали Дятлову распоряжение работать с запасом реактивности меньше 15 стержней РР?

Фомин - Такого распоряжения я не давал.

Дятлов — В деле имеются показания Коваленко, показания Фомина.

Прокурор - Хорошо, я знаю, что говорил Коваленко, вопрос пока снимаю.

Прокурор - 26 апреля, в 1ч 23мин запас реактивности был  8стержней. Почему не был заглушен реактор?

Дятлов - На 1ч 23мин 30 сек запас реактивности можно узнать на 5 мин позже (дословно – Н.К.).

Прокурор — Что Вас гнало?  СЦК могла дать информацию по запасу реактивности, что Вам мешало подождать?

Дятлов — Вы не слушаете меня, перебиваете. Запас реактивности запрашивает СИУР, или НСБ. Я не оперативный персонал, к ключам доступа не имею.

Прокурор — Когда Вы увидели, что мощность реактора 30 МегаВт, почему Вы разрешили подъем, а не дали команду на останов?

Дятлов — Падение мощности до 30 МегаВт является не остановкой, а частичным снижением нагрузки. На  тридцати мегаваттах  может стать в автоматический режим даже рабочий АР. Поэтому я не дал команду на останов.

Эксперт — Почему было снижение мощности?  Это было АЗ, или снижение мощности?

Дятлов — Это невыяснено. У СИУРа было записано — кратковременная АЗСР. Но телетайп и ДРЭГ этого не зафиксировали. Во время случившегося меня на БЩУ не было, сигнализации я не смотрел.

Эксперт - Когда последний раз запрашивали запас реактивности?

Еще записи на эту же тему:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2017 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.