Очерк по материалам суда над работниками ЧАЭС 7.07 – 29.07.1987 - Часть 14

Прокурор — Где Вы находились 26 апреля?

Фомин — На БЩУ-4, ЦЩУ, в бункере, в своем кабинете, выезжал в Припять.

Прокурор — Вы были вместе с Брюхановым? Вы были один, или вместе с другими специалистами?

Фомин — Я не был один, я был с людьми.

Прокурор - Тогда как же Вы, находясь с людьми  которые постоянно говорили о дозах радиации, совсем не знали о радиационной обстановке? Ваши ответы звучат очень неубедительно.

Фомин — Я действительно ничего не знал о больших дозах. Травмированного пожаром персонала в реакторном отделении уже не было. Кроме того, было множество вопросов, которыми мне приходилось заниматься. В том числе и по заданию московской комиссии.

Прокурор — В 4 часа утра никого из комиссии еще не было. Ваши люди вели доклады, давали информацию. Ваших людей с ожогами увозили в МСЧ. Вас что, это не интересовало?

Фомин — Интересовало. Но я появился в бункере перед пересменкой. Утром мне многое было неясно. И не только мне, но и представителям Главного конструктора, Главного проектировщика. Пока я не увидел во 2-ой половине дня элементы графита на территории.

Прокурор — Верховному суду не верится, что постоянно находясь на станции, Вы ничего не знали о масштабах аварии и ее тяжести. Вы во сколько уехали со станции?

Фомин — Практически я жил на ЧАЭС до 1 мая, отдыхал в вентиляционной камере, в бункере ГО.

Прокурор - Тем более непонятно, как Вы, будучи среди людей знающих обстановку, сами оставались в неведении.

Народный заседатель — Фомин, почему у руководства станции и у персонала появилась беспечность, приведшая к аварии?

Фомин — На регулярных встречах с персоналом отмечались как хорошая работа станции, так и нарушения. Обращалось внимание на негативные стороны работы коллектива.

Председатель — Вопросов Фомину больше нет? Садитесь.

ПредседательПодсудимый Дятлов, что Вы желаете сообщить суду?

Дятлов - На ЧАЭС я пришел заместителем начальника РЦ  и работал на этой должности до 1979 г. Потом был назначен начальником РЦ-2, а в 1983г — ЗГИСом  по эксплуатации 2-й очереди ЧАЭС. Моя работа, в основном, была связана с чем — комплектация персонала, его подготовка, подготовка документации, организация контроля монтажа и т.д. Мне ставится в вину недостаточный контроль за действиями персонала при эксплуатации энергоблока. Сейчас я поясню, как проходил мой рабочий день:

В 8часов утра — селекторная оперативка с директором. Потом я шел на блок. Ежедневно,  с 9 до 13 часов  я вел контроль рабочих мест, обходил оборудование, делал осмотр. В своей работе я опирался на заместителей начальников цехов по эксплуатации, с которыми ежедневно проводил оперативки, где мы  обсуждали эксплуатационные вопросы. В обязательном порядке, ежедневно посещал блочные щиты. Основное оборудование осматривал не реже одного  раза в неделю. Не реже  одного раза в месяц осматривал помещения от подвала до кровли. После обеда, а обедал я в конце обеденного перерыва, на блоки я уже мог не следовать. После обеда я занимался документами, экзаменами, персоналом. Рабочий день кончался в 19 часов. Субботы проводил так же. Как видите, стиль работы совсем не кабинетный. Добавлю к этому и ночные посещения ЧАЭС.

По характеру я не мог не сообщить об имеющихся нарушениях. Я сразу это доводил до персонала и требовал устранения нарушений. Сообщить, что были нарушения технологического режима, которые накапливались и не устранялись — так сообщить нельзя. На 3-м и 4-м блоках по вине персонала были АЗ — 1, 2, 5. Эти ошибки видны сразу, они, к сожалению, были. Но скрытых, невыясненных нарушений не было. Конечно, по сравнению с 1-й очередью у нас персонал был менее стабильный. До 30% персонала у нас менялось, уходили люди на 3-ю очередь.

Сказано, что я сам нарушал ТБ, технологический регламент, правила и нормы. Поскольку я сам технологических операций не производил, значит, это могло быть только через мои распоряжения. Я подумал об этом, время было, и скажу вам, такого греха за мной нет. Полагаю, что это будет установлено.

На останов блока 4 я утвердил график с включением туда программы «Выбег». Почему я шел на это? Это проектное решение, которое нужно доводить до логического конца. Кроме того, было предписание инспекции, и программа была утверждена ГИСом.  Т.е. оснований для не включения программы в график у меня не было.

На всех испытаниях останавливаться, наверное, не стоит. Они прошли успешно. Было два момента — не был готов ТЦ к проведению испытаний по вибрации на ТГ- 8. Кронштейны, на которых устанавливаются датчики, не были приварены к ТГ- 8. Отвечали за это начальник ТЦ  Хоронжук и ЗГИС по ремонту Алексеев. Когда же ТГ- 8 был готов к испытаниям, диспетчер запретил нам выполнение программы с переменой нагрузки на ТГ, как это требовалось по программе.

Подготовлены были все люди, задействованные по этой программе, все приборы, вовремя и в срок. Из-за этого никакой задержки не было. Недостаток останова в том, что не было некоторых представителей цехов. Независимо от программы, они должны были быть на останове.

С программой знакомился только тот персонал, который должен был ее выполнять. Это смены Казачкова, Трегуба, Акимова. Трегуб хорошо знал программу.  Акимов своевременно ознакомился с программой. Все люди были проинструктированы по этой программе.

Вменяется в вину, что работы проводились в спешке, с совмещением работ и в ночное время. Могу сообщить, что никакой спешки не было, также как и совмещений. Есть показания Кабанова (ХТЗ), что они меряли вибрацию в процессе выбега. Но повлиять на реактор эти измерения никоим образом не могли. Выводы по этим измерениям вибрации для центровки и балансировки, сделать было, видимо, нельзя. Поэтому, когда Акимов мне доложил об окончании измерения вибрации, я приказал ему готовиться к программе выбега. Тут ко мне подошел ЗН ТЦ  Давлетбаев и сообщил, что представители ХТЗ просят провести замер вибрации на свободном выбеге. Я ему ответил — «Нет. Мы по программе выбега реактор глушим, но если пара  хватит, вы турбину подхватите и меряйте». Так что говорить о спешке, о накладке нету оснований. Что касается ночного времени, то это было решение энергетические системы.

Мне ставят в вину, что я принял в эксплуатацию блок выбега без полномасштабных испытаний. Во первых, уже были проведены испытания на холостом ходу и успешно. После этого ГИС выпустил техрешение о вводе в эксплуатацию  блока выбега с последующими  окончательными испытаниями.

Еще записи на эту же тему:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2017 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.