О радиоактивном загрязнении Ленинграда и его окрестностей. - Часть 6

Ветераны разложили папки с документами, пожелтевшие газетные вырезки, фотографии стали рассказывать, горячась, перебивая друг друга. И мы оказались в том раскаленном времени…. Когда Соединенные Штаты уже в июле 1945 подорвали ядерное устройство на полигоне в Аламосе. Когда они взорвали бомбы «Малыш» и «Толстяк» над Хиросимой и Нагасаки. Точное число погибших в этой катастрофе до сих пор не известно. Лишь предполагается, что до конца 1945 г. в Хиросиме погибло около 140 тысяч человек, а в Нагасаки – около 70 тысяч. В районе эпицентров взрывов температура составляла 3000 – 4000 градусов по Цельсию. Горело все, что могло гореть. Те люди, что не сгорели мгновенно, получили такие ожоги кожи, что умерли в тяжелейших муках через несколько дней. Десятки тысяч были убиты ударной волной. Еще десятки тысяч убила лучевая болезнь.

Американцы были уверены, что С.С.С.Р, истерзанный, опустошенный войной, понесший колоссальные людские потери не сможет догнать их в сложнейшем производстве атомных бомб. Что не хватит ни денег, ни умов. Уверены настолько, что 12 августа того же 45 г. издали книгу Смита «Атомная энергия в военных целях». Это был официальный отчет о разработке атомной бомбы. Американцы, — уверяли меня Матюхин и Бордуков, не учли главного: в С.С.С.Р вся власть была у одного лица. И именно ему было по силам то, что Запад считал невозможным. Гонка была бешеной. Атомным проектом С.С.С.Р руководил Спецкомитет, который был создан при Государственном комитете обороны. Возглавлял его всемогущий Лаврентий Берия. Но стоял над всем – Сталин.

USA спешили продемонстрировать свое превосходство. Летом 1946 г. провели на атолле Бикини войсковую операцию «Кросродс». Одну атомную бомбу сбросили с самолета. Вторую рванули в море на глубине 27 метров. В качестве мишеней использовались 80 кораблей. На их палубах находились тысячи подопытных животных. После замеров уровней гамма-фона на штурм пошли объединенные команды пехоты и морских подразделений. На эту операцию USA пригласили делегации всех стран. В том числе и С.С.С.Р.

Трудно точно подсчитать, сколько же всего человек, сколько ресурсов было брошено в С.С.С.Р на создание бомбы. Сколько было жертв. И беспримерного героизма. Сорок пять тысяч человек днем и ночью строили плутониевый комбинат № 817 на объекте «Челябинск –40». Немалую долю строителей составляли зеки. Коробка здания реактора «А» была готова к концу 1947 г., уже 19 июня 1948 реактор вышел на проектную мощность. Когда в январе 1949 г. реактор был остановлен из-за аварии, сам Курчатов отбирал аварийные урановые блоки. Получил дозу облучения более 400 рентген. Но самое главное было сделано, – в этих облученных блоках содержался наработанный плутоний, который должен пойти на изготовление атомного заряда РДС – 1. А расшифровывалась это так – «Россия делает сама». Наконец, 29 августа 1949 г. на Семипалатинском полигоне грянул 1-ый в С.С.С.Р атомный взрыв. Те, кто работал на полигоне, запомнили, как Берия потребовал, чтобы самый лучший фотограф снял его на фоне разрушенных и дымящихся зданий, рядом с опрокинутой, искалеченной военной техникой. Взяв с собой альбом фотографий и другие документы о первом ядерном взрыве, Берия немедленно вылетел с ними в Москву для доклада Хозяину. Американские ученые дали советской атомной бомбе имя – «Джо – 1».

- Чем было вызвано решение о разработке боевых радиоактивных веществ? – спросил я у Бордукова и Матюхина. – Ведь наша бомба уже была испытана, нарабатывался плутоний, уран для новых.

- Да поймите, — растолковывали мне ветераны, — американцы разрабатывали программу уничтожения 65 миллионов наших людей, хотели сбросить на крупные города 300 атомных боеприпасов. У Спецкомитета имелись сведения, что американцы ведут работы и по созданию радиологического оружия. Поэтому и потребовалась срочная разработка БРВ, причем из отходов атомного производства. Вот почему вскоре после испытания РДС – 1 Спецкомитет принял решение создать на базе научно-исследовательского химического института ВМФ научно-исследовательскую атомную структуру – 15 направление. На базе НИИ- 17 ВМФ решено было создать 1 направление. Работать обе структуры начали в 1951 г.. Оба направления разместили на Шкиперском протоке, но ввиду особой секретности замкнули на 6 управление ВМФ. 15 направление возглавил профессор, доктор химических наук Василий Владимирович Кесарев, а 1 направление профессор, доктор медицинских наук Лев Александрович Перцев.

У химического института ВМФ был свой полигон для испытания химического оружия №228 на острове Коневец. Численность личного состава на нем доходила до 450 человек. Но испытывать БРВ на том этапе на нем сочли невозможным. Зато его начальник Сергей Дворовой нашел место нового полигона, который подходил для испытания радиологического оружия – группа островов Хейнясейма. Они расположены выше Приозерска, в карельской части Ладожского озера. От материка удалены на девять километров.

Первое направление, вспоминают Бордуков и Матюхин, изучало радиационное воздействие на человека. Мощный коллектив медиков проводил испытания, – как же вся эта радиоактивная гадость действует на живое. Эти крупные работы они вели на Семипалатинском полигоне, на Ладоге, у Приветнинского, а на Шкиперском протоке у них был свой виварий. Деталей этих исследований ни Бордуков, ни Матюхин, конечно же, не знают. Режим секретности был такой, что не положено было интересоваться, чем занимается сосед, работающий в одной с тобой комнате. А уж тем более в соседнем кабинете. При размножении документов был предусмотрен «черновик» и «беловик». Причем черновик уничтожался специальной комиссией, а на «беловике» делалась пометка, куда рассылается и сколько изготовлено экземпляров. Важные отчеты писались от руки. Были введены особые шифры, и секретная часть требовала употреблять свой «птичий язык», где вместо альфа, бета, гамма излучений было приказано писать: 1-ый, 2-ой и 3-ий расходы.
Коренные сотрудники НИИ, конечно же, завидовали работникам 15 и 1 направления, – у тех была существенная надбавка в зарплате. А у них, занимающихся боевыми химическими и биологическими веществами, такой надбавки не было. То, что оба направления работали над радиоактивными составами, секретом ни для кого в институте не было. В мастерских на глазах у всех готовили свинцовую защиту, дозиметрическую аппаратуру, привозили тяжелые контейнеры.

Ленинград был выбран потому, что здесь был Радиевый институт, основной научный разработчик нового оружия. А научно – исследовательский институт на Шкиперском протоке потому, что именно он возник на месте лаборатории, в которой в 1891 г. по заданию адмирала Макарова отрабатывал технологии создания своих порохов Менделеев. Дмитрий Иванович рассчитал очень точно: в здании лаборатории нужно сделать огромные окна и толстенные полуметровые стены. Если будет взрыв, – вынесет окна, а стены останутся. Именно это сооружение сочли подходящим для таких работ как создание БРВ.

С комбината «Маяк» привозили в больших и маленьких контейнерах раствор «904». С железнодорожной станции контейнеры везли на Шкиперский проток через весь город. Раствор получался в результате растворения урановых блоков и выделения из этой жидкости плутония. Остальное было отходом, который и назывался раствор «904». Какие у него были характеристики, с чем имели дело сотрудники 15 направления? Один литр раствора по гамма-излучению был эквивалентен одному килограмму радия. Это означало, что на расстояния одного метра от такого источника мощность дозы по гамма – излучению составляла порядка 1000 рентген в час. При этом выяснилось, что практически вся гамма-активность обязана присутствию в растворе одного грамма изотопов ниобия — 95 и циркония – 95. Оба изотопа имели период полураспада около двух месяцев. Все это стало ясно только после долгой, кропотливой работы двух групп исследователей. Которые по неопытности работали методом «тыка». Ампула с осадком таких изотопов весом в один килограмм была эквивалентна одной тонне радия. Эта чудовищная активность на расстоянии в один метр создавала бы мощность дозы в миллион рентген в час. Шоковой дозой, при которой боец противника погибает «под лучом», является однократная доза в 10 тысяч рентген. Концентрат назывался концентрат «СК» – Спецкомитета. А когда этот концентрат вводили в какую-то основу, получался препарат СК.

- А не было такого замысла, – путем создания БРВ уменьшать количество делящихся материалов в отходах военных реакторов? – спросил я Владимира Бордукова.
– Была, — подтвердил он. — У американцев при наработке оружейного плутония и урана не было проблем с высокоактивными отходами просто потому, что у них реакторы работали на Тихоокеанском побережье, отходы сбрасывались в бурные реки, которые текли в океан.

Еще записи на эту же тему:

Метки:


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Один комментарий к “О радиоактивном загрязнении Ленинграда и его окрестностей.”

  • vodkov | 9 Февраль, 2011, 9:12

    Большое спасибо за информацию- жуть какая!

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2020 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.