О радиоактивном загрязнении Ленинграда и его окрестностей. - Часть 3

Наконец вместо дряхлого деревянного забора появился бетонный, с колючкой поверху. Впору было ликовать и бить себя в грудь: вот она, могучая сила четвертой власти. Но из-за забора все так же тянулись вверх кусты, постепенно становившиеся деревьями. С них на тротуар, дорогу летела листва, пропитанная радионуклидами. На ногах прохожих, на протекторах машин грязь продолжала мигрировать. Мне пришлось потратить немало усилий, чтобы узнать, кто же стал владельцем военного городка № 6. А это ведь не только небольшая территория в несколько гектаров, изгвозданная радионуклидами, это действительно целый городок с огромными складами, заглубленными в землю. Потому что военным городком № 6 владел НИИ ВМФ, в котором действительно разрабатывали химическое оружие. Как говорится – час от часу не легче, кроме радиационного загрязнения там может оказаться букет с примесью сильных токсикантов. Оказалось, что новый владелец городка – научно-производственная фирма «ЭКРОС». Ведущая российская компания — крупнейший производитель химико-лабораторной продукции. Фирма – экологическая. И название ее расшифровывается ни много, ни мало как — «ЭКОЛОГИЯ РОССИИ». Я вздохнул с облегчением, решил, что уж с руководителями экологической фирмы у меня — экологического журналиста проблем с получением информации не возникнет. Не тут то было! Все мои попытки узнать у руководителей «ЭКРОСА» что же происходит на территории, огороженной бетонным забором, насколько далеко расползлось с нее радиоактивное загрязнение, наталкивались на такое мощное сопротивление, которого я никогда не испытывал, встречаясь с офицерами Ленинградской Военно-Морской Базы. Самое большое, чего мне удалось добиться: «Территория надежно охраняется, никакой опасности для населения не представляет, и мы туда вас никогда не пустим!».

К этому времени в городе после грянувшего Чернобыля уже вовсю следовали комплексные работы по радиоэкологическому изучению территории. Поначалу секретные. Летали вертолеты с аппаратурой на борту, велась пешая гамма-съемка. Радиоактивное загрязнение города на Неве началось не с Чернобыля, а еще в 1905 г., когда сюда завезли сотни тонн урановой руды для получения радия – 226. Которым тогда было модно лечить самые разные болезни. Именно в нашем городе родилась российская радиохимия, основан Радиевый институт. Тут начали работы по расщеплению ядра, создали центрифужный метод изотопного обогащения урана. Именно наш город до сих пор является крупнейшим атомным центром страны, тут сосредоточены самые качественные «ядерные мозги». Поэтому и уделан он оказался, — по самую шею. В 1991 г. экологический союз «Мониторинг» издал карту, на которую страшно смотреть – нет места, чтобы не торчал значок, обозначающий радиоактивное пятно. Было зарегистрировано 1360 участков с повышенным гамма — фоном. Изымались тысячи источников ионизирующего излучения. В институтах, школах, домах пионеров, технических кружках, музеях. Некоторые мощные источники находили брошенными в парках, на пустырях, рядом с воинскими частями. Чистились свалки. Обследовались и вычищались квартиры, где люди десятилетиями хранили приборы, с нанесенными на шкалы светосоставом постоянного действия на основе солей радия – 226. От приборов светило до 10 тысяч микрорентген в час. Но Шкиперка продолжала оставаться самым радиоактивно грязным местом северной столицы.

Надо отдать должное специалистам Комитета по природопользованию, охране окружающей среды и обеспечению экологической безопасности Санкт — Петербурга. Без них проблема Шкиперского протока с мертвой точки бы не сдвинулась. Именно они, убедившись, что инвесторов с мешком денег можно и не дождаться, добились выделения средств из экологического фонда города на 1-ый этап дезактивации. В ходе работ разобрали и дезактивировали надземные части наиболее загрязненных зданий, а их фундаменты законсервировали. На этом деньги кончились.

Таинственная испытательная база
Но Шкиперский проток в разработке боевых радиоактивных веществ был лишь началом цепочки. Второе звено было в трех километрах от поселка Приветнинское в районе окончания форта Ино. Практически в центре поселка Песочное. Георгий Бронзов рассказал мне, что там расположена испытательная база, охраняет ее воинская часть, сторожа большой кусок леса, огороженный деревянным забором и тройным заграждением из колючей проволоки. В части была славная сауна, куда любило ездить париться флотское начальство, грибки и ягодки были в том месте обильные. Часть эта подчинялась той, где служил капитан II ранга Бронзов. В офицерской среде ходили разговоры, что раньше на базе у Приветни велись какие-то секретные работы.

Однажды в Гатчину, где служил Бронзов, привезли доски, – в Приветне завели столярную мастерскую. Бронзов по привычке профессионала радиационной безопасности решил доски померить радиометром. Они излучали 500 бета — частиц в минуту с квадратного сантиметра!

Вот тогда Бронзов и понял – раз древесина, привезенная с базы, настолько бета-активна, значит в земле активность на несколько порядков выше. И на свой страх и риск решил вместе с помощником обследовать территорию загадочной базы. Он к тому времени уже знал, что по растительности можно оконтурить радиоактивное загрязнение, которое именно с растительностью и вылезает на поверхность земли. Всего десять дней было в его распоряжении. Но картина выяснилась настолько тревожная, что нужно было бить тревогу. Весь участок, обнесенный колючкой, понижается в сторону Финского залива, и гидрология его исковеркана при строительстве форта Ино. На территории базы там и тут стояли пронумерованные бетонные столбики. Копнешь землю под таким столбиком, – гамма-фон подскакивает в два – три раза. А замеряешь листву берез – рябин – в них 4 – 5 тысяч бета — частиц. Бронзов понял, что именно стронций-90, этот жесткий бета-излучатель, хорошо вытягивается растительностью на поверхность. Он обнаружил два бетонных могильника с захороненным оборудованием атомного ледокола «Ленин», в их приямках замеры дали по 1500 микрорентген в час. В одном месте нашел Бронзов подземное бетонное сооружение, но что в нем, – поди узнай.

Радиоактивное загрязнение грунта и растительности Бронзов обнаружил и за пределами технической территории базы – между остатками наиболее крупного сооружения разрушенного форта и дамбой. Общей площадью около 12 тысяч квадратных метров.

Данные этого обследования доказывали, что наверняка и на базе работали с боевыми радиоактивными веществами. И, действуя по той же схеме, что и на Шкиперском протоке, сливали растворы в рассасывающие колодцы, которые позже засыпали чистым грунтом, в спецканализацию. Хоронили подопытных животных. И захоронения тех лет привели к тому, что радиоактивные отходы проникли в огромные объемы грунтов на глубине. А радиоактивность — это экскременты такого сорта, что не лежат на месте. Корнями деревьев радионуклиды вытянуло на поверхность, закружился водоворот, когда опадающая листва, разлагаясь, стала разносить грязь дальше. С водными потоками радионуклиды поплыли к заливу. По результатам замеров Бронзов составил схему, где совершенно четко просматривался язык радионуклидов, сползающих к Финскому заливу.

Со всеми этими данными Георгий Николаевич пришел к своему командиру и попытался достучаться, докричаться до специалиста, офицера, человека. От него просто отмахнулись, как от докучливой мухи. Напомню, что эта воинская часть на тот момент была головной в обеспечении радиационной безопасности всего ВМФ. Долго Бронзов бился головой об эту стенку, пока его не «ушли» из ВМФ. Рецепт то старый: нет человека, – нет проблемы!

В Приветнинское впервые я приехал летом 1992 г., разыскал таинственную базу. Рядом с ней в лесу аукались грибники. И грибочки они собирали как раз в том радиоактивном языке, который шел с территории базы. Попытался я грибникам объяснить, чем это может грозить, но наткнулся все на то же кондовое: да мы тут все время собираем, и ничего, – помирать не собираемся! И копыта не выросли.
Спокойно прошел я через три ряда колючки, ее ряды были в дырках. К забору как раз у таблички со знаком радиоактивности была заботливо приставлена железная лестница. Это солдатики обеспечивали себе комфорт во время самоволок.

У железобетонных пронумерованных столбиков я нашел колодцы спецканализации, битком набитые гравием. Чтобы дозиметр не засек гамма-излучение. Возле небольшого сарая лежали штабели контейнеров защитного цвета, нарыты шурфы и на арматуринах прикреплены желтые таблички с надписями «Заражено». А в самом сарае грудами лежали противогазы. У меня мурашки побежали по коже – на этой территории работали не только с радиологическим оружием, но и с химическим. Беспечно пели-заливались птицы, в небе проплывали белоснежные облака, июльский день дышал жарой. А мне было холодно, как будто окунули меня в ледяную воду недавнего прошлого.

Еще записи на эту же тему:

Метки:


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Один комментарий к “О радиоактивном загрязнении Ленинграда и его окрестностей.”

  • vodkov | 9 Февраль, 2011, 9:12

    Большое спасибо за информацию- жуть какая!

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2020 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.