О радиоактивном загрязнении Ленинграда и его окрестностей.

Дорогие коллеги ! Этот материал EnergyFuture.RU размещает для вас.  Будьте бдительны и не подвергайте свою драгоценную жизнь опасности.

Поясняющая статья от Беллоны.

Все связано со всем. Это 1-ый закон экологии. Эта история о том, как в Ленинграде, Ленинградской области, на Семипалатинском полигоне в Казахстане в режиме чрезвычайной секретности ученые, офицеры, солдаты и матросы не щадя своего здоровья «ковали ядерный щит Родины». О том, как было создано и испытано оружие массового поражения — боевые радиоактивные вещества (БРВ). Которое сейчас называют «грязной бомбой» или радиологическим оружием.Виктор Терешкин, 27/12-2006

Шкиперский проток
Санкт-Петербург, Васильевский остров. Июль — жара, 32 градуса по Цельсию. В начале улицы Шкиперский проток грозно высится на постаменте дизельная подводная лодка «Народоволец». В памяти всплывают строки — «Помни войну, пусть далека она и туманна…» Рядом с подлодкой – роскошные павильоны выставочного комплекса «ЛенЭКСПО»: сияют лаком новенькие иномарки, над столиками рыбного ресторана ветер с залива колышет зонты. Горожане со смаком обедают. Летняя идиллия. А я знаю, что мне сейчас предстоит окунуться в мир недавнего прошлого, в мир секретности, гамма – излучения, бета – распадов, альфа — частиц. Мир, где не жили, а непременно «сражались, ковали щит, отражали происки».

В Галерной гавани рядом с берегом два пацана катались на резиновой лодке, прыгали с нее в воду, брызгались, и над головами у них вспыхивала радуга. У меня на душе стало тревожно. Потому что знал: илы в этой гавани радиоактивны, и, может быть, сейчас незнакомый мне мальчишка вместе с водой проглотил крохотный кусочек радиоактивной грязи. И именно этот кусочек, содержащий альфа-частицы даст толчок к возникновению раковой опухоли.

На замусоренном берегу, на куске железобетона сидела молодая женщина, а ее дочь лет трех ходила босиком по мелководью.

- Вы с Васильевского острова? – спросил я.
- Да, вон из тех домов, — махнула рукой женщина.
- А вы знаете, что в этом водоеме есть на дне радиоактивная грязь?
- Да, соседи говорили, что тут с радиацией работали, — беспечно улыбается женщина. – Но я думаю, что если бы тут действительно опасно было, знаки бы какие – нибудь поставили.

Вот и нужный мне дом 16 по Шкиперскому протоку. В документах это место значится – «бывший военный городок № 6». Затрапезное желтое двухэтажное сооружение, металлические ворота, бетонный забор с колючей проволокой над ним. Над забором в нескольких местах нависают кусты с сочными, большими листьями. Никаких знаков радиационной опасности нигде нет. Прохожу к углу, где забор, ставший намного ниже поворачивает под прямым углом. Тут уже никакой колючки нет. И как будто нарочно для удобства всех, кому захочется побыть наедине или распить бутылку без посторонних глаз, к углу бетонного забора подходит другой: ровно такой высоты, чтобы легче было перебраться через бетонный. Заглядываю внутрь, – ох и буйствуют же здесь кусты, будто выпирает, выталкивает их из земли то, что в ней лежит.

Впервые об этом зловещем месте я услышал в декабре 1991 г.. В редакцию питерской газеты, где я тогда работал пришел Георгий Бронзов, капитан II ранга запаса. До того, как его «ушли» в запас, он служил в воинской части в Гатчине, которая отвечала за радиационную и химическую безопасность всего ВМФ.

- До августа 1991 г., пока не рухнул КГБ, говорить о тех вещах, которые я знаю, было очень опасно. Сейчас мне терять уже нечего. А главное, — говорил он, — если не раскрыть эти секреты, атомные ведомства и дальше будут скрывать факты заражения огромных объемов земли радионуклидами. Могут постараться замести следы по-тихому, переоблучая бесправных, необученных солдат и матросов. В Чернобыле их называли «биороботами».

Слушал я долгий рассказ Бронзова не без сомнений. По его словам выходило, что чуть ли не в центре Ленинграда – на Шкиперском протоке, на территории НИИ ВМФ, работавшего с химическим оружием, засекреченные ученые, работу которых курировал всемогущий Лаврентий Берия, разрабатывали мощное, дешевое оружие массового поражения — боевые радиоактивные вещества. Отработанное в реакторах топливо, содержащее десятки смертельно опасных радионуклидов, переводили в жидкое состояние. А потом взрывали, чтобы этим радиоактивным туманом поразить живую силу противника. В совсекретной лаборатории на Шкиперском протоке кроликов и собак обрабатывали жидкими радиоактивными растворами. Чтобы проверить их смертоносность. Была там и так называемая горячая камера для работы с мощными альфа — источниками. Погибших животных хоронили тут же. Радиоактивные растворы сливали в спецканализацию, которая выходила в Финский залив. А иногда и в ямы, которые потом заливали жидким бетоном. Сейчас эту территорию никто не охраняет, забор в дырках, народ летом валяется на травке, и получает очень серьезные дозы излучения.

Такие же работы вели и на берегу Финского залива у поселка Приветнинское, рядом с полуразрушенным фортом Ино. Там полно каких-то засыпанных галькой колодцев, бетонных могильников, радиоактивность в кустах и деревьях, и ползет к Финскому заливу. И, наверняка, проникла глубоко в землю, потому что вся гидрология нарушена из-за казематов форта, которые уходят в землю на глубину 20 метров. А взрывали бомбы с радиоактивными веществами на каких-то островах в Ладожском озере. И рядом с одним из этих островов военные бросили на мелководье заполненный радиоактивными помоями бывший немецкий миноносец.

Скепсис мой был вызван тем, что с началом перестройки в редакциях газет стали частенько появляться люди, сообщавшие, что у них в квартире стоят бидоны с химическим оружием. А над Финским заливом летают американские бомбардировщики, которые вот-вот скинут ядерную бомбу и цунами накроет Питер.

Что КГБ постоянно облучает их психотронным оружием, которое установлено в комнате у соседа.

В мае следующего г. я впервые попал на Шкиперку. Именно так ее называл Бронзов. У невысокого, покосившегося деревянного забора остановился, пригляделся. Все было именно так, как и рассказывал капитан II ранга. Забор – дыра на дыре, над ним мясистые, будто пельмени листья тополей. За забором два желтых, заброшенных здания. Прислушался – никаких звуков, кроме восторженного чириканья воробьев. Бывшую секретную лабораторию все это напоминало мало.
Подтвердить рассказ капитана II ранга мог только дозиметр. К счастью, у меня был дозиметр «Припять», которым можно было замерять не только гамма-излучение, но и бета. Я включил прибор и нырнул в дыру. Бронзов говорил, что листья кустов излучают бета-частицы. Массивных пней тополей было действительно много, из них не росли, а просто перли мощные побеги. Едва я приложил «Припять» к пучку листьев, как она зашлась в тревожном писке, а на экране высветилась цифра, на которую я долго смотрел в полном ошалении. 30 тысяч бета-частиц. По нормам радиационной безопасности никакие это не листья, а твердые радиоактивные отходы. И место им в бетонном могильнике.

А трава? Неужели и она так же «светит», как говорят профессионалы? Что это за приборы торчат из нее в виде труб, изогнутых буквой «г»? Будто перископы подводных лодок, притаившихся в глубине земли. Померяю вот эти буйно цветущие одуванчики. И они радиоактивны – 10 тысяч бета-частиц. Что же тут лежит в земле, какая ядерная отрава, если даже трава, цветы, кусты так излучают? Да это просто ядерная помойка в центре Петербурга. В километре от гостиницы «Прибалтийская». Значит, любой, кто на этой травке полежал, да еще травинку пожевал или листик тополя в пальцах скрутил, – понесет радиоактивную грязь с собой, в себе. И будет облучаться всю жизнь.

Вон еще один пень тополя. Рядом лежат обрывки писем, окурки. Тут, судя по всему, матросы из соседней части читают письма из дома. Срез пенька «светил» – 350 микрорентген. Посиди на таком несколько часов, и велика вероятность того, что ни один врач потом не поймет, почему у тебя дети уродами рождаются. А когда врачи поймут, – разведут руками. Радиация!

Из досье «Беллоны». Мы привыкли к тому, что про радиационную обстановку нам сообщают – 14-16 микрорентген в час. Но эти цифры характеризуют лишь гамма-излучение. А есть еще и самое опасное – альфа. На втором месте по опасности – бета. Цезий — 137, например, имеет гамма-излучение и его присутствие можно засечь даже бытовым дозиметром. Но есть опаснейшие радионуклиды, такие, например, как стронций – 90, период его полураспада 29,1 лет. Это чистый бета-излучатель и дозиметр тут не поможет, нужен чувствительный, профессиональный радиометр. Стронций – 90 особенно опасен для человека, когда попадает внутрь организма. Еще более опасен плутоний – 239, период полураспада 24 110 лет. Все изотопы плутония слабые гамма — излучатели. Плутоний любого качества может быть применен для создания радиологического оружия.

Еще записи на эту же тему:

Метки:


Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Один комментарий к “О радиоактивном загрязнении Ленинграда и его окрестностей.”

  • vodkov | 9 Февраль, 2011, 9:12

    Большое спасибо за информацию- жуть какая!

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2017 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.