Известия: Очень тяжелая статья о СШ ГЭС, будем помнить всех погибших.

Сергей Тепляков
1-Ый восстановленный ГА станции, где ровно шесть месяцев назад случилась трагическая авария, должен заработать в конце февраля. Станция возродится — в этом мало кто сомневается. А чем и как живут в маленьком поселке энергетиков Черемушки, который летом через разрушенный машинный зал захлестнула волна горя? Об этом — собкор «Известий».

…Поперек дороги Саяногорск-Черемушки — черные проплешины свежего асфальта: прежде здесь были «лежачие полицейские», но когда после августа в поселок зачастили чиновничьи комиссии на своих чиновничьих скоростях, «полицейских» стесали бульдозерами. Вдоль дороги через каждые три-четыре километра — стенды, повествующие о достижениях советской энергетики.

По хронологии — Волховская ГЭС, ДнепроГЭС, Красноярская и в конце Саяно-Шушенская ГЭС. С 17 августа от этой инсталляции пахнет ладаном. Возле ДК «Энергетик» до сих пор стоит новогодняя елка. Она и в декабре никого не радовала, а теперь и вовсе раздражает. «Если руки не доходят елку убрать, то о чем еще говорить?» — в сердцах бросает Наталья Дементьева, старожил ГЭС, потерявшая в катастрофе сына.

В Черемушках до сих пор пьют не чокаясь. Полгода не исцелили и не притупили боль — не лечат ни время, ни врачи, ни психологи, на прием к которым зазывают желтые бумажки почти на каждом стенде объявлений.

- Психологи как-то приезжали ко мне домой. Чувствую, что после разговора с ними я сразу стала все забывать. И я отказалась — не хочу забывать… — говорит Татьяна Тетерина. 17 августа она стояла на КПП, увидев поток воды, остолбенела, и если бы не сын, буквально утащивший ее за руку, так бы и осталась в ледяной енисейской воде — вместе с мужем. — Боль надо перетерпеть. Мы с мужем 23 г. прожили, трое детей. Как я могу это забыть? Я не привыкла к тому, что он умер. Прихожу с работы, а его нет. Думаю: «Может, в гараже»…

В Черемушках каждый сам себе психотерапевт. Мы сидим на кухне у Николая Щина, он приехал на обед и торопится назад, очень торопится. В промежутках между куском хлеба и ложкой супа рассказывает:

- В декабре поставили на сушку 6-й ГА, потом 5-й. Надо было контролировать температуру. Я 31 декабря домой в одиннадцать вечера пришел. И все выходные на работе…

Он готов говорить еще и еще, не поднимая головы от стола. Но я его перебиваю:

- Это вы себя работой глушите?..

Он задерживается с ответом, задумывается, а потом, пожав плечами, говорит:

- Ну да…

И на кухне наступает тишина…

Когда-нибудь голливудские режиссеры наверняка сделают про ГЭС фильм — вот как они, а не мы, сделали кино про подводную лодку К-19. Думаю, в этом фильме кто-нибудь сыграет Николая Щина и его товарищей. Десять человек оказались запертыми в помещении, где под потолком был воздух, спрессованный водой так, что у людей заложило уши. В воде — масло и краска из разбитых бочек. Щин помнил расположение коридоров и думал, что под потолком в соседних помещениях тоже могут быть воздушные мешки. И он поплыл — на разведку. Ныряя, он выбрался в соседнее помещение, где и правда под потолком можно было дышать. Решил вернуться с этим известием к своим, но на обратной дороге сбился с пути.

- Выныриваю и вижу — над головой решетка, — говорит Щин. — Руки пролезают, а голова — нет. Решетку дергаю, а сам уже начал воду глотать. И тут, видно, сдвинул я все-таки решетку — вынырнул, добрался до своих. Отдышался и говорю: «Терпим, сидим здесь. Если что — будем нырять». Но потом вода начала спадать и мы вышли…

Он теперь почти не спит. Только задремлет — ему сразу начинает сниться, как он в воде. В августе он был слесарем, теперь — мастер: мастеров много утонуло, и после катастрофы карьеры на ГЭС быстрые, как на войне. У него болело сердце, но, говорит, починили. Недавно заходил на участок, где работал погибший сын Роман. Можно ли нам, счастливчикам, представить, что творилось в эти мгновения у него на душе?..

От сына осталась внучка Маргарита. Она родилась на следующий после катастрофы день, 18 августа. Слезы радости и горя на всю жизнь перемешались в этой семье в густое горькое питье.

Елена Щин, мама Маргариты, улыбается, и, купившись на это, спрашиваю, как ей удалось прийти в себя.

- А кто сказал, что пришли в себя? Ради ребенка вытягиваешься. Надо жить, надо ее поднимать. А если она будет постоянно видеть слезы, она будет думать, что я из-за нее плачу. Я не могу позволить, чтобы Ромкина дочь была несчастна… И тут она начинает плакать. Сейчас можно — Маргарита спит…

В гостинице «Борус» вдруг вижу картину в духе Сальвадора Дали: нечто вроде плотины, посредине пролом, через который хлещет на зрителя то ли вода, то ли небо. Оторопев, интересуюсь: «Это кто же у вас нарисовал? После аварии?» Дежурная будто увидела картину впервые: «Да нет, давно висит»…

Сейчас многим кажется, что в августовском воздухе Черемушек было разлито предчувствие беды. Дмитрий Колесниченко, весельчак и сердцеед, в то утро отправил своей подруге sms: «Как жаль, что не могу тебя коснуться, как жаль, что не могу к тебе вернуться». Она написала в ответ: «Зачем ты такие грустные стихи пишешь?» А он не ответил уже никогда.

Владимир Тетерин в эти же дни сказал жене: «Жизнь проходит мимо…» — таких слов она от него, грибника, охотника, мастера на все руки, не слышала прежде ни разу.

- Утром 17 августа я на смену собиралась, а он лежал тихий какой-то… — рассказывает Татьяна Тетерина. — Я говорю: «Что?» А он отвечает: «Да так, всякая ерунда снится»…

- Для меня 17 августа уже давно черный день, — говорит Наталья Дементьева. — Много лет назад в этот день погиб мой муж — в их машину врезался бензовоз с пьяным водителем. Мне так в этот вечер кожу кололо — будто тысячи иголок. И Серега, которому г. не было, проснулся, кричал всю ночь.

17 августа 2009 г. в кожу Натальи Дементьевой снова впились тысячи иголок, она не хотела верить себе.

- Через час после аварии я сказала невестке: Серега наш погиб. Предчувствия, в общем, ни при чем, просто знаю на ГЭС все уголки. Там, где он был, нет ни одного окна, ничего, где они могли бы попробовать спастись. Их нашли возле лифта — они попробовали убежать.

Они — погибшие — до сих пор приходят к своим родным. Они до сих пор приходят на станцию.

- Они по ГЭС ходят, — говорит уборщица Наталья Кузнецова. Ей повезло: 17 августа ее бригада прибирала в соседнем со станцией здании. — Я ведь знала всех уборщиц, которые погибли. Они мне иногда снятся, спрашивают, как у них дома, рассказывают, как за нами со стороны наблюдают…

Наталью Кузнецову я встретил, зайдя 13 февраля в черемушкинскую церковь. В очереди на исповедь куртка с надписью «Саяно-Шушенский гидроремонт» бросалась в глаза. В церковь теперь ходят многие с ГЭС. За утешением, за успокоением. А кто-то, думаю, за объяснением — почему все вышло именно так?

В правом углу молился один из начальников владеющей станцией компании «Рус_Гидро» — Тимур Юсупов, который руководит сейчас восстановительными работами. Дождавшись конца службы, я к нему подошел. Диалог вышел короткий.

- Можете рассказать о ремонте на ГЭС?

- Это через пресс-службу.

- Хорошо. А тогда как человек верующий скажите, на ваш взгляд, почему все это произошло?

- На все воля Божья.

- Может, это урок — чтобы люди не зазнавались? Вот как «Титаник» — люди решили, что равны богам, а Творец указал им их место…

- Не будем думать за Господа…

«Вода уходила в ГА, как в сток раковины»…

Один из главных непроясненных за полгода вопросов — можно ли было спасти людей, закрыв затворы на плотине Саяно-Шушенской и открыв их на всю на Майнинской ГЭС, стоящей ниже по течению? Вода в этом случае из части затопленных помещений сошла бы сама. В августе руководители ГЭС утверждали, что при закрытых затворах вода за плотиной могла за считанные часы хлынуть через плотину.

- Да и пусть бы хлынула, — пожимает плечами абаканский журналист Михаил Афанасьев. — Это опасно, только если ГЭС исправна и работает. А если машзал разбит и затоплен, то уже никакой разницы, откуда вода льется…

18 августа Афанасьев опубликовал в интернете призыв закрыть водный сброс. Вокруг заявления завязалась «дискуссия», правда своеобразная: сначала на Афанасьева завели уголовное дело, 9 сентября избили, а 12 февраля он и его коллеги Эрик Чернышев и Григорий Назаренко за свои публикации об аварии на СШ ГЭС получили премию Союза журналистов Рф.

Между тем тот же Николай Щин и еще полтора десятка людей выбрались из разных помещений ГЭС именно в тот момент, когда их товарищи перекрыли поступление воды из водохранилища.

- В этот день мы работали между 5-м и 6-м гидроагрегатами, — рассказывает Олег Мельничук. — Вода хлынула, и меня унесло к 9-му гидроагрегату. Там я и плавал. Вижу, какая-то женщина уцепилась за трубу. Я заметил, что сначала вода была ей по горло, а потом уже по пояс. Думаю, надо к ней плыть. Вода уходила в 9-й ГА, как в сток раковины

Еще записи на эту же тему:

Метки:


Страницы: 1 2

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2017 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.