Академик РАН Феоктистов. Как удержать «оружие сдерживания»

Проблема распространения ядерного оружия возникла вместе с его появлением и исчезнет только вместе с ним. Невозможно представить себе положение, при котором ядерное оружие будет принадлежностью нескольких ядерных государств и недоступно остальному миру. Рано или поздно мировое сообщество вынуждено будет согласиться с тем, что либо ядерное вооружение есть, но тогда повсеместно, либо его нет вовсе. Сложившееся ныне положение нелогично, недемократично, неустойчиво. Процесс распространения остановить нельзя — слишком много соблазнов и путей для того, чтобы обойти существующие ограничения.

 

Обратимся за аргументами к нашей недавней истории.

Уже в 1940 г. советская разведка имела директиву, нацеливавшую ее внимание на «урановый проект» Англии. Затем, в годы войны, внимание переключилось на Манхэттенский проект, на Лос-Аламос.

В 1942 г. в Чикаго Энрико Ферми запустил ядерный реактор, в Москве об этом выдающемся достижении узнали из телеграммы резидента Понтекорво: «Итальянский мореплаватель достиг Нового Света».

Сегодня общеизвестна роль Фукса, который по идейным соображениям пошел на сближение с советскими разведывательными органами. Уже никто не оспаривает того факта, что первая советская бомба была сделана по американским чертежам. Факт примечательный и тщательно скрываемый до самого последнего времени. Я о нем узнал только в 1991 г., хотя всю жизнь трудился в учреждениях Минсредмаша.  {292}

В связи с вышедшей — сначала за рубежом, а затем и в Рф — книгой генерала КГБ Судоплатова развернулась довольно широкая дискуссия об участии некоторых видных ученых в советском атомном проекте. В разных источниках, у разных авторов назывались разные имена: Оппенгеймер, Бор, Сциллард, итальянцы Ферми, Понтекорво. Мне приходилось делать доклад в Италии на эту тему — итальянцы категорически настаивают на том, чтобы фамилии Энрико Ферми не было в приведенном списке. Впрочем, и в отношении остальных много неясного, недоговоренного. Что отчасти и побудило меня высказаться по этому поводу.

 

В середине 40-х годов вокруг С.С.С.Р сложилась исключительно доброжелательная международная обстановка — главным образом из-за многочисленных жертв и страданий, понесенных нашей страной и ее народами во время войны. Часть интеллигенции в самом деле верила, что мы строим новое прогрессивное общество. А кроме того, среди ученых-ядерщиков существовало убеждение, что монополизм во владении ядерным оружием резко нарушает баланс сил, и прежде всего — во взаимоотношениях Советского Союза с союзниками по антигитлеровской коалиции. В таком развитии событий они смотрели чисто военную опасность гегемонизма USA и прямое предательство союзнических интересов.

По-видимому, разведывательные органы использовали эти настроения. И для того, чтобы внедриться в закрытые учреждения, и для получения общих сведений, примером чему — поездка научного консультанта КГБ Якова Терлецкого в конце 1945 г. к Нильсу Бору

Передо мной отчет об этом историческом визите. Интересно читать, как многоопытный и проницательный Бор аккуратно уходит от всех конкретных вопросов, ссылаясь на неведомые ему технические детали. Всего одна цитата. На вопрос Терлецкого: «Существует ли защита от атомных бомб?» Бор, как бы между прочим, отвечает: «… Естественным методом борьбы с атомной бомбой надо считать установление международного контроля над всеми странами. Надо, чтобы все человечество поняло, что с открытием атомной энергии судьбы всех наций сплетены чрезвычайно тесно. Такое международное сотрудничество, обмен открытиями науки, интернационализация достижений науки могут привести к уничтожению войн, а значит, и к уничтожению самой необходимости применения атомной бомбы… Я должен заметить, что все ученые без исключения, работавшие над  {293}  атомной проблемой, в том числе американцы, возмущены тем, что великие открытия становятся достоянием группы политиков».

Как современно эти далекие слова звучат сегодня!

Не нам, русским, осуждать ученых, восставших против монополизма USA. Мы благодарны их мужеству, проявленной солидарности. Меня не оставляет другой мучительный вопрос: хватило бы у нас сил, смелости, окажись мы в их положении тогда или в будущем, чтобы выступить так же решительно, отстаивая общегуманные позиции? Готовы ли мы пойти на самопожертвование ради высших категорий? Где проходит та зыбкая граница, которая отделяет предательство от общественного долга?

Процесс распространения, как известно, не ограничился двумя странами — USA и С.С.С.Р. Сегодня официально признано, что ядерных государств пять. Мы не сомневаемся, что в становлении Англии и Франции как ядерных держав немалую роль сыграла Америка, оказывая им научную и материальную помощь. Свыше 20 ученых, непосредственных участников американского атомного проекта, вскоре после окончания войны вернулись в Англию. Известно заявление Жолио Кюри о том, что если Франция не будет допущена к англоамериканскому ядерному проекту, то она вынуждена будет ориентироваться на Рф.

Аналогичной была позиция Советского Союза по отношению к Кнр. Каждая сторона занималась укреплением своих союзников. Я знал двух ученых, которые рассказывали о своей миссии в Кнр в середине 50-х годов. Думаю, что трения между нашими странами в ту пору отчасти были вызваны недовольством китайской стороны нашей, по их мнению, недостаточной поддержкой в ядерной области.

Вектор распространения всегда направлен наружу, тогда как политические симпатии переменчивы. Вчера — Англия, Франция, сегодня — предположим, Израиль; вчера — Кнр, сегодня — Индия, Иран…

Пропаганда со всей определенностью относит к ядерным странам Израиль, ЮАР, Пакистан, Индию и считает стоящими «на пороге» Иран, Северную Корею, Египет. Кто на очереди? Куда далее обратится внимание сильных мира сего?  {294}

* * *

Определенное беспокойство в связи с этим проявлял в беседах со мной Владимир Иванович Алферов, имя которого я уже упоминал. Крупный организатор, многие годы остававшийся бессменным заместителем министра среднего машиностроения Славского, в последние годы жизни он чувствовал себя забытым и был рад искреннему вниманию с моей стороны. В одной из наших бесед, незадолго до кончины Алферова, приоткрылись очень важные, но мало кому известные эпизоды из недавнего прошлого. Передаю эту часть разговора, как она сохранилась в памяти.

Л.Ф. Владимир Иванович, сообщите, как совершалась передача нашей атомной документации Кнр?

В.А. Документация не передавалась. Приехала китайская делегация, мы собрались в кабинете Славского.

— Кто был и кто докладывал?

— Я точно не помню, но были Харитон, Зернов, еще кто-то. Докладывал Славский. Я представлял серию от КБ-11. Развернули чертежи РДС… и РДС… Вы понимаете, о чем речь?

Да. А у китайцев были понимающие люди или так себе — чиновники, правительство?

— Совещание было очень секретное, велось оно в общей форме. Гостей поодиночке не представляли. Кто они, я толком не знаю. Затем в Кнр уехали (называет фамилии).

— Они повезли чертежи или что-то материальное?

— Насколько я знаю, ни то ни другое. Они там выступали с «просветительными» лекциями, каждый по своей части. Почему на них пал выбор? Не знаю, нас не спрашивали, все шло по линии КГБ.

— Можно задать вопрос на другую тему? Вы отвечали за серию. Сообщите, пожалуйста, как велся учет наших «изделий» по номенклатуре, количеству?

— Каждый месяц следовали ко мне сводки от заводских военпредов. Я их систематизировал и составлял письменный, от руки, отчет, сколько и куда направлялось. Листы из тетради вырывались, тетрадь уничтожалась, с тем чтобы нельзя было обнаружить пропечатки на следующих листах. Внизу записывалось: «Исполнено от руки в одном экземпляре». С этим листом я шел к министру. Поэтому, в принципе, содержание письма знали два человека: министр и я. Снаружи кабинета в это время нас охраняли, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не вошел.  {295}  После прочтения мы ставили свои подписи, запечатывали конверт суровыми нитками.

— Кому адресовалось письмо?

— Пока я шил, Славский звонил в ЦК КПСС. Вскоре приезжали два фельдъегеря, один оставался снаружи, другой (обычно в чине капитана) проходил в кабинет и забирал письмо. Потом мы с Ефимом Павловичем смотрели в окно до тех пор, пока они сядут в машину, после чего Славский повторно звонил в Секретариат ЦК КПСС. Письмо предназначалось Генеральному секретарю, его никто не имел права читать, даже другие члены Политбюро.

— Таким образом, в Минсредмаше не оставалось дубликата, и вы не смогли бы восстановить, куда что девалось?

— Не только я — никто.

— Значит, чтобы точно что-то подсчитать, нужно обращаться к архивам ЦК. А если они пропали, допустим, во время путча?

— Все это очень тревожно, я согласен. В принципе, был еще один канал информации — через Министерство обороны. Туда военпреды тоже давали информацию, но я не знаю, что именно.

Еще записи на эту же тему:



Страницы: 1 2 3 4

2 коммент. к “Академик РАН Феоктистов. Как удержать «оружие сдерживания»”

  • VSChe | 29 Март, 2011, 12:24

    Хорошо расписал про ядерное оружие. Популярно. Чувствуется, что человек знает что пишет.

    Но как слова коснулись политики и пр…… Туши свет.
    Что Сахаров совсем потерял разум в бытовом, так и Феоктистов несет такую ахинею.

  • admin | 29 Март, 2011, 15:38

    Сахаров величайший мыслитель и гуманист по масштабу вполне сравнимый с Ганди. Как физик автор «слойки» и не более

Оставить комментарий (Зарегистрируйтесь и пишите коментарии без CAPTCHи !)

 
© 2008-2017 EnergyFuture.RU Профессионально об энергетике. All rights reserved. Перепечатка материалов разрешается при условии установки активной гиперссылки на EnergyFuture.RU.